Валерий Кульченко

Валерий Кульченко. Острова памяти. Часть 14. Про главное

Валерий Кульченко

Валерий Кульченко.

Первая часть книги «Острова памяти».

Валерий Кульченко. «Острова памяти». Часть 2.

Валерий Кульченко. Острова памяти. Часть 3

 Валерий Кульченко. Острова памяти. Часть 4

Валерий Кульченко. Острова памяти. Часть 5

Валерий Кульченко. Острова памяти. Часть 6

Валерий Кульченко. Острова памяти. Часть 7

Валерий Кульченко. Острова памяти. Часть 8

Валерий Кульченко. Острова памяти. Часть 9

Валерий Кульченко. Острова памяти. Часть 10

Валерий Кульченко. Острова памяти. Часть 11. Самарканд

Валерий Кульченко. Острова памяти. Часть 12. Фото на станции. 1948 год

Валерий Кульченко. Острова памяти. Часть 13. Дорогой «Королёк»

Валерий Кульченко. круглый стол. Картон, акрил. 110х60. 1991

Валерий Кульченко. Круглый стол. Картон, акрил. 110х60. 1991

1980 г. В мастерской на Университетском 111/113, за круглым антикварным столом, при свечах сидели плакатист Коля, скульптор Костя, искусствовед Валерий, и сам хозяин мастерской -живописец.

Живописец, нетерпеливо: «Коля, давай «Письмо к матери». Исполни пожалуйста!»

Пытается сам декламировать, неуверенным голосом: «…На столике угрюмом лежит письмо, что мне прислала мать…» — нет, не то. Замолк.

Николай многозначительно посмотрел на бутылку 0.7 л.

Живописец, возбужденно: «Наливай!». Выпили. Закурили. Искусствовед Валерий, вздыхая: «Ну, Коля, не тяни кота за хвост. Прочти!»

Коля-плакатист встал со стула, подтянулся, и торжественно начал:

Письмо к матери. Сергей Есенин

           Старушка милая, живи как ты живешь

                Я нежно чувствую твою любовь и память

      Но только ты ни капли не поймешь

Чем я живу и чем я в мире занят

Живописец многозначительно поднял палец к потолку, к перегоревшей лампочке, восклицая: «Вот именно! Вот именно!» Коля-плакатист, обиженно: «Не перебивайте! Не мешайте!»

Живописец поднес палец к губам: «Тссс. Всем! Тишина!»

Коля-плакатист, продолжает:

                  Теперь у вас зима, и лунными ночами,

        Я знаю, ты помыслишь не одна,

       Как-будто кто черемуху качает

И осыпает снегом у окна.

               Родимая! Ну как заснуть в метель?

                                 В трубе так жалобно и так протяжно стонет.

                      Захочешь лечь, но видишь не постель,

            А узкий гроб и – что тебя хоронят.

Голос Коли-плакатиста начинает гнусавить, почти как у француза.

У чтеца глаза набухают от слез. Хлюпнул носом раз, второй. Николай, превозмогая дрогнувший голос, прокашлялся, что-то судорожно сглотнул, выправился и продолжил:

               Как будто тысяча гнусавейших дъячков,

         Поет она плакидой – сволочь-вьюга!

И снег ложится вроде пятачков

      И нет за гробом, ни жены ни друга!

Живописец: «Нет, не могу! Душу рвет! Это же про меня!».

Бьет кулаком себя в грудь Коля плакатист: «Да, это про всех нас!» Тянется к бутылке, наливает себе в стакан розового дешевого вина. Художник подвигает к нему пустой стакан: «Плесни и мне, Коля, немного!»

Чокаются, быстро выпивают.

Живописец вопросительно вскинул голову на плакатиста. Коля начал с подъема:

Но эта пакость – хладная планета!

             Её и солнцем-Лениным пока не растопить!

Вот потому с больной душой поэта

         Пошел скандалить я, озорничать и пить!

Тут Коля как-то сник, замолчал.поник головой, засопел, пуская сопли…

Валера-искусствовед: «Коля, пойди высморкайся».

Компания зашевелилась, раздались голоса: «Подайте ему салфетку!», «Пусть приведет себя в порядок!»

Скульптор Костя выступил в общем гуле голосов: «Коля, про Ленина не надо. Давай «главное» — про стойло и про коров…»

Чтеца-декламатора привели в «порядок». Налили винца для прочистки голосовых связок.

Воспрянув, Коля-плакатист, начал о «главном»:

        Забудь про деньги ты, забудь про все.

Какая гибель?! Ты ли это, ты ли?

       Ведь не корова я, не лошадь не осел,

Чтобы меня из стойла выводили!

Выдержав интервал, с пафосом продолжил:

       Я выйду сам, когда наступит срок,

             Когда пальнуть придется по планете.

    И, воротясь, тебе куплю платок.

Ну, а отцу, куплю я штуки эти.

Компания возбудилась. Скульптор Костя закричал: «Ура-а-а!». Задвигались стаканы, разливалось вино по ним, раздавался звон, приветствия, сбивчивые тосты…

«Ша! Тише, черти! Дайте закончить!» — громогласно изрек тщедушный Коля-плакатист. Глаза его горели; над притихшими головами раздалось:

               Пока ж — идет метель, и тысячи  дьячков,

       Поет она плакидой – сволочь-вьюга.

И снег ложится вроде пятачков,

      И нет за гробом, ни жены, ни друга.

Чтец закончил в звенящей тишине. Вода капала из ржавого крана: кап-кап. Потрескивая, догорала свеча. Все примолкли. Каждый думал о своем, избегая смотреть в глаза друг другу. Лишь были слышны глухие удары хлопьев снега о стекла больших окон мастерской. Неистово, снова и снова бросаемых ветром, юго-западного направления. За стенами трехэтажного здания на Университетском 111/113, не на шутку разыгралась непогода, бушевала южная метель.

Не спеша разлили остатки розового дешевого вина. Выпили. Посидели. Послали «гонца за бутылочкой винца»: всё того же неутомимого, незаменимого Колю-плакатиста на Тельмана в «Три богатыря».

Плакатист вернулся, но выглядел как дед мороз: весь залепленный мокрым снегом. При этом приговаривал: «Вот хорошо сделали 0,5 вина – 5 рублей, а 0,7 – 7 рублей. Удобно, быстро и сердито!».

1986 год. Горбачевская антиалкогольная компания — в самом разгаре. И — как результат — повсеместно стала процветать подпольная торговля вином. КРУГЛОСУТОЧНО!

Валерий Кульченко. Песня.Картон, темпера.50х70. 1980

Песня. Картон, темпера. 50х70. 1980

Валерий Кульченко.

Валерий Кульченко. Зима в пойме Дона. Х., м. 50х100. 198 год

Валерий Кульченко.Два поэта. Х., м., 50 х 70. 1971 год

Валерий Кульченко. Два поэта. Х., м., 50 х 70. 1971 год

Валерий Кульченко.

Валерий Кульченко. Робкая весна. К.,м.70х50. 2005 год

Валерий Кульченко.

Валерий Кульченко. Птичка в саду. Б., картон. 25х30. 1985 год

Валерий Кульченко. Сентябрь на Дону. Фанера, темпера. 50 х 95. 2007 год

Валерий Кульченко. Сентябрь на Дону. Фанера, темпера. 50 х 95. 2007 год

Валерий Кульченко.Дон в районе Калача. Х., м. 60х80. 1988 год

Валерий Кульченко. Дон в районе Калача. Х., м. 60х80. 1988 год

Валерий Кульченко.В гостях у бабушки. Б., акрил.60х80. 2003 год

Валерий Кульченко. В гостях у бабушки. Б., акрил.60х80. 2003 год