Архив метки: Валерий Кульченко

Валерий Кульченко. Острова памяти. Книга первая писем «Феникс». Часть 184

Начало

Валерий Кульченко. "Дон у Набатово". Х.,М. 50х70, 2005 г.Устье реки Голубой , место впадения в Дон, хутор Малый Набатов, выше по течению — Б.Набатов и дальше по долине с журчащей по камням воде, с остатками мельниц, тихими запрудами и омутами по берегам заросшие камышом, окаймлённые старыми вербами, хутор Евлатиевка и всё вверх по распадку с  меловыми кручами и покрытые тёрном балки по бокам — петляет прозрачная ледяная лента воды до хуторов Верхняя и Нижняя Бузиновки.

Меткие народные названия — и не потому что там бузина росла, а, скорее всего, по определению характеров жителей — хуторян.

Валерий Кульченко и Пётр Харитоненко. На этюдах. Хутор Б.Набатов. 1980 год

Бузиновцы любили «бузить» — то  есть громко очень разговаривать, кричать и скандалить даже.

Наглядная картинка: на воскресном базаре в Калаче-на-Дону, как только в гудящем торговом улье вдруг начинали раздаваться выкрики, шум, гам, а потом и драка, местные — спокойные и рассудительные калачёвцы восклицали: «Ну вот — приехали бузиновцы! Всё — считай базарный день закончился. Надо прятать товар! А то могут и на брицке проехаться по торговым рядам!».

Валерий Кульченко. Тишина. Дом в районе хутора Набатов. Х., м., 50х70, 1985 г.

«Барыня, бздника» — зазывает покупательницу казачка из Бузиновки, предлагая ягоды паслёна — в простонародье «бздника».

Покупательница краснеет, смущается, машет рукой: «Замолчи, дура!» и спешит удалиться под деланный хохот продавщицы и усмешки окружающих. А вслед: «Барыня, бздника! Бздника! Подходите, покупайте!».

Валерий Кульченко. "Голубинские пески". Х.,М. 60х80, 1980 г.

Между станицами  Голубинской и Мало-Голубой — хутор Камнебродский. И, действительно, в этом месте летом Дон настолько мелел, что обнажалось каменистое дно и можно было переправляться на быках на левобережное займище, чуть замочив ободья колёс телеги.

Валерий Кульченко. Донской берег. Хутор Набатов. Бумага, темпера. 60 х 80. 2009 год

Напевные, иногда резкие и даже пугающие названия хуторов (от Калача до Голубинки в своё время насчитывалось более десятка: Берёзовый, Гремячий — на левобережье; Камыши да Кусты, Песковатка, Сокаревка, Рюмино — опять правобережье, Вертячий, Кроватка и т.д.) мне — уроженцу этих мест ласкают слух и сердце.

Наиболее полный перечень брошенных и умирающих хуторов и станиц вы найдете в прозе калачёвского писателя Бориса Петровича Екимова.

Виднейший представитель так называемой «деревенской прозы», гремевшей в 70-80 годах прошлого века, оказала большое влияние на моё поколение. Особенно — на живописцев-пейзажистов.

Валерий Кульченко. "Утро рыбака". Из серии "Голубинские пески". Х.,М. 60х70, 2002 г.

«Малая моя Родина — я ничего не забыл» — цитировали мы любимого поэта Николая Рубцова. Можно сказать с «молоком матери» нам — воспитанникам художественной студии при Калачёвском Доме культуры привили традицию выхода на этюды (сейчас бы сказали «на п ленэр»), а тогда просто «на природу» — вперёд!

Собиралась группа во главе с нашим Кузьмой Степановичем  Голавлёвым иногда подключался и Кирилл Степанович Хныкин и на автобусе, который подвозил нас на конечную остановку Калача «Луговая» — объявляла кондукторша и мы гурьбой высыпали из транспорта с альбомами, с картонками, с ящичками для красок, с баночками для воды.

Кирилл Степанович Хныкин. Мой первый учитель живописи. Калач-на - Дону.1962 год

Большинство писали в технике акварели. Только наши руководители — два Степановича — Кузьма и Кирилл, пользующиеся непререкаемым авторитетом, экипировались подобающим для профи образом: этюдники, зонт, холсты —  принадлежности для масляной живописи.

Кирилл Степанович Хныкин. Теплоход. К., м. 20х 25, 1961 год

Мы пересекали грейдер асфальта, оставляя позади курени и флигельки старого Калача — и перед нашими взорами открывалась бескрайняя равнина левобережья с изогнутой лукой Дона, увенчанной великолепной дугой правобережных холмов.

На первом плане  — блюдца озёр с ободком из камыша, могучих верб и кустами серебристого лоха.

Ноябрь 2017 год.

Продолжение

 

 

Валерий Кульченко. Острова памяти. Книга первая писем «Феникс». Часть 183

Начало

Утро. Осень. Вид у моста реки Дон. Кугой заросшие берега - результат строительства Цимлянского моря. В первой части "Островов Памяти" Валерий Кульченко писал об этом. Фото: Э.Чернов

Сазана привязали к раме велосипеда — хвост свисал почти до земли и цеплял заднее колесо, и покатили добычу, осторожно минуя людные места, по улочкам, проулочкам домой к школьному преподавателю черчения и рисования Шарапову. Он тоже вместе с нами был на этюдах в пойме Дона.

После паводка вода сошла, только в особо низких местах оставались мелкие озерца.

Облака детства. Калач-на-Дону. Фото: Валерий Кульченко. 2000 год.

В одном из них   и узрел кто-то из художников, отвлёкшись от своей живописи и прогуливаясь по щиколотку в тёплой воде огромную рыбину. Сазан не успел уйти с большой водой после нереста.

Шарапов, как местный, и весьма предприимчивый рыбак, быстро пригнал велосипед и придумал как транспортировать добычу-удачу. А мы ему помогали.

Пленэр в этот раз завершился досрочно.

В.И.Кульченко. Бывшая паромная переправа. 1980 г.

Золотистый сазан оказался икряный —  икры хватило на всех.

Ах, как вкусна была поджаренная рыба!!! Ну, не на сухую же!?

А после одной, второй рюмки начались бесконечные разговоры о донской рыбалке, особенно яркие и жаркие споры о живописи и  любимых художниках.

Валерий Кульченко. Левый берег. ростовский пляж. 1963 г. Бумага, тушь, перо. 21 х 29, 5

Кумиром был часто вспоминаемый Саврасов и его «Грачи прилетели!!!

Тут же за столом местные «следопыты» рассказали ЛЕГЕНДУ N 3. Про то как образовалось название хутора Камыши, что в 5 км севернее Калача.

После того, как  Пётр Первый опробовал хлеб-соль и нарёк поднёсших ему угощение казаков «калачёвцами», встречающие царя осмелели и предложили очередное хлебо-булочное изделие, сдобренное каймаком.

Валерий Кульченко. "Утро рыбака". Из серии "Голубинские пески". Х.,М. 60х70, 2002 г.

Пётр Первый округлил глаза: «Что это?».

Дарующая казачка растерялась, впав в некоторое оцепенение. стоящие сзади хуторские стали подсказывать — сначала шёпотом, а потом и громче: «Кныш! Это Кныш!»

Государь всея Руси встрепенулся: «А! Камыш! Отныне будут «камышане», а хутор «Камыш» и закончил: «Повелеваю!».

Валерий Кульченко. Мадонна в винограднике. 78 х 60. Бумага, акрил.(1974 год)

P.S. Кныш —  круглый пирожок, рецепт его попал к нам на Дон из Украины и Белоруссии. Внутри начинка:  творог — как я уже написал. или лук обжаренный, да шкварки.

Есть вариации: начинку  уложить на видном месте, а края приподнять, чтоб не вываливалась.

В любом случае будет аппетитно.

Продолжение

Валерий Кульченко. Острова памяти. Книга первая писем «Феникс». Часть 182

Начало

Валерий Кульченко на даче показывает свою калачевскую работу другу - фотографу и художнику Олегу Захарову. Лето. 2005 год.

Заметки эти — накануне  празднования 75-й годовщины начала контрнаступления наших войск под Сталинградом. Сердцем торжеств 19 ноября 2017 года станет Калач-на-Дону.

1985 год, май. Калач-на-Дону. 40-летие Победы в Великой Отечественной войне.

На пленэре. Слева направо: Валерий Кульченко, Людмила Улыбина и Геннадий Семёнович Запечнов. Сухой Лог 2005 год

Привёз автор этих строк ростовских художников Григория Семеновича  Запечнова и  Владимира Сухорукова в родные места — поработать, а затем — ко дню победы открыть выставку в местном ДК.

Высадился десант, как сейчас бы сказали «детей войны» — Запечнов родился в 1944 году 22 июня (в день вероломного нападения немцев на Россию), Кульченко —  в 1943 году 2 сентября. Если отсчитать девять месяцев назад, то получится, что зачат я был в конце ноября или начале декабря. А Калач освободили 23 ноября 1942 года и в боях участвовал мой отец — Иван Васильевич Кульченко.

Сухоруков немного не вписывался — родился он в 1947 году, но отец его артиллерист, воевал, так что привязка к к определению поколения 40-ых, всё же есть.

Приехали загруженные красками, холстами и желанием работать.

Валерий Кульченко. Зелёный пейзаж. Калач-на-Дону. Картон,темпера. 50 х70. 1971 г. Собственность Олега Захарова

Цвели сады: абрикосы, вишни и груши.
«Яко по суху». Валерий Кульченко. Паромная переправа. Калач-на-Дону.1974 год.

Дон разливался полноценным половодьем — вода заходила в хуторские сады левобережья и белая кипень цветения многократно преломлялась в волнах от проходящей моторной лодки, ещё более усиливая спокойную, далёкую голубизну весеннего неба с розоватой ватой млеющих облачков.

Валерий Кульченко. Дон в районе Калача, бумага, темпера, пастель, 50х60 см

Кое-какие темы живописцы заготовили заранее в лохматых бошках новоиспечённых «барбизонцев». Работали в окрестностях Калача и Старого Калача (Дундуково), возглавляемые истинным калачёвцем — Валерием Кульченко. А, может быть, назвать группу «Дундуковцы» ? По месту основания местечка, по имени богатого хозяина, державшего здесь табуны лошадей. И это — задолго до посещения этой территории Петром Первым.

Легенда N1гласит: корабли, построенные на Воронежских судоверфях, спускались вниз по Дону к Азову, где казаки воевали с турками (знаменитое азовское сидение).

Царь «рубил» южное окно в Европу, Азов — выход к чёрному морю и флот были необходимы. Так вот Пётр Первый вышел на берег в районе хутора Дундуково.

Местные казаки вынесли ему свежеиспечённый каравай.

Царь отломил кусочек, окунул его в солонку и съел…

Затем похвалил: «Хорош калач! А вы теперь будете калачёвцами!

Так и нарекли — Калачём — по царскому по велению.

Легенда N 2. но есть и географическое определение: Дон в этом месте описывает большую дугу, закругляя своеобразную петлю в виде дужки кренделя (калача) и выпрямляясь, устремляемся на юг, к морю.

Скорее всего, рыбаки и окрестили это русло Дона «калачём», со всеми вытекающими отсюда последствиями: хутор Калач, станица Пятниизбянская и его жители калачёвцы.

Позднее, чтобы не путать почтовые отправления добавили Калач-на-Дону, в отличие от просто Калача Воронежской области.

Продолжение

Валерий Кульченко. Снег в Вашингтоне. Александр Жданов. Часть 181

Александр Жданов из Вашингтона, США - в Ростов-на-Дону - Валерию Кульченко. Январь 1993 год.Письмо авангардиста и диссидента Александра Жданова — художнику Валерию Кульченко. Из Америки — в Ростов-на-Дону.
«Молчи, скрывайся и таи, и мысли и мечты свои»… русский поэт и дипломат известный, Фёдор Тютчев. Хи-хи…
Ну, ладно, дорогой Валерий Иванович, я проснулся пописать и выкурить сигару и зачать 4-й вариант моего этого письма к тебе.
А первые три варианта — они очень разные, я бросил в мешок и завязал мешок удавкой…
А в 4-ом варианте письма, я попою свободно и открыто!
Александр Жданов, USA, Вашингтон, 1992 год.
 Продолжение
Примечание, точнее, вопрос  от редактора — Галины Пилипенко: другой друг Александра  Жданова — Леонид Пузин в своих мемуарах пишет, что Жданов учился у Петра Келлера, но точно, наверняка, он не помнит.
Так скажите — может ли кто-то уточнить эту информацию?

ВАЛЕРИЙ КУЛЬЧЕНКО. ОСТРОВА ПАМЯТИ. ЧАСТЬ 180

Начало

Добавлю, к вышенаписанному, что мой экологический фото-альбом я назвал «Дон вчера, сегодня, завтра».

«Губит людей не пиво, губит людей вода…»

Володя Сухоруков, Таня Сухорукова. Сидят:  Кульченко Валерий и Таня. Хутор Камышный. 1984 год

Володя Сухоруков, Таня Сухорукова. Сидят:  Кульченко Валерий и Таня (пригорюнилась). Вскоре они исполнят песню «Что же ты, Тихий Дон, мутнёхонько течёшь?». Хутор Камышный. 1984 год

Райский уголок. Таня. Фото: Валерий Кульченко. 2000 год.

Райский уголок и  Таня. В воде отражаются, как в зеркале, июльские облака. Парит. К дождю. Фото 2000 года, сделано в Калаче-на-Дону, озеро Бугаково в пойме левобережья Дона.

Протока в пойме Дона (левобережье), озеро Бугаково. Фото: Валерий Кульченко. 2000 год.

Протока в пойме Дона (левобережье), озеро Бугаково. Фото: Валерий Кульченко. 2000 год.

Донские балки, заросшие шиповником и боярышником. Калач-на-Дону. Фото: Валерий Кульченко. 1997 год.

Донские балки, заросшие шиповником и боярышником. Калач-на-Дону. Фото: Валерий Кульченко. 1997 год.

Голубинские пески. Лагерь под вербой ждёт рыбаков с удачной ловли. Калач-на-Дону. Фото: Валерий Кульченко. 1997 год.

Голубинские пески. Лагерь под вербой ждёт рыбаков с удачной ловли. Калач-на-Дону. Фото: Валерий Кульченко. 1997 год.

Рыбацкий дуэт. Валерий Иваныч Кульченко с удочкой, а в лодке сидит Петр Харитоненко - грустит по поводу неудачной рыбалки. Август 1997 год.

Рыбацкий дуэт. Валерий Иваныч Кульченко с удочкой, а в лодке сидит Петр Харитоненко — грустит по поводу неудачной рыбалки. Август 1997 год.

Тропинка детства. Фото: Валерий Кульченко.

Варись, уха! У костра Лифанов Максим — племянник Тани. Теснись к огню! Кульченко в тазике моет довольно скудный улов. Калач-на-Дону. Фото: Валерий Кульченко. 2000 год.Дон. Калач. Вилюжины балок. Фото: Валерий Кульченко. 2000 год.Дон. Калач. Вилюжины балок. Фото: Валерий Кульченко. 2000 год.

Валерий Кульченко и Максим Лифанов в охотхозяйстве. 2000 год.

Озеро Нижнее. Калач-на-Дону. Фото: Валерий Кульченко. 2000 год.Облака детства. Калач-на-Дону. Фото: Валерий Кульченко. 2000 год.Облака детства. Калач-на-Дону. Фото: Валерий Кульченко. 2000 год.

Утро. Осень. Вид у моста реки Дон. Кугой заросшие берега —
результат строительства Цимлянского моря. В первой части «Островов Памяти» Валерий Кульченко писал об этом. Фото: Э.Чернов

Здесь прошла "Нива" писателя Бориса Екимова, когда мы ехали к Дону. Иногда, правда, приходилось толкать машину. Фото: Валерий Кульченко. 2000 год.

Здесь прошла «Нива» писателя Бориса Екимова, когда мы ехали к Дону. Иногда, правда, приходилось толкать машину. Фото: Валерий Кульченко. 2000 год.

Об авторе повести «Пиночет» — по этой ссылке.

Валерий Кульченко. Конюх повесился. Острова памяти. Часть 34

Продолжение

http://dontr.ru/novosti/3717415-v-rostove-otkrylas-vystavka-donskogo-zhivopistsa-valeriya-kulchenko/

ВАЛЕРИЙ КУЛЬЧЕНКО. ОСТРОВА ПАМЯТИ. ЧАСТЬ 179

Начало

В этой главе я покажу вам некоторые страницы моего фото-альбома. 

1980 год.

«Христос. ХVII.Распятие». Позолота, дерево, роспись, рельеф. Этот снимок сделал Михаил Соколенко в реставрационной мастерской на улице Черевичкина недалеко от Нахичеванского рынка. В процессе реставрации Миша делал фото-снимки, фиксируя поэтапно ход работ по возрождению погибающего раритета из Войскового собора станицы Старочеркасской.

Эскиз "Ангел на окне мастерской". Тушь, перо, бумага. Валерий Иванович Кульченко. 1974 год, г. Ростов-на-Дону.

«Ангел на окне мастерской». Валерий Кульченко.1974 год. Тушь, перо, бумага. 21х15.

1975 год

Эскиз «Ангел на окне мастерской» Валерий Иванович Кульченко сделал летом 1974 года в студии на Университетском 111/113 в г. Ростове-на-Дону.

И он является первым зафиксированным наброском к последующей серии графических листов с одноимённым названием рассказа.

Атаманское подворье. Старочеркасск. Рисунок: Валерий Иванович Кульченко. 1979 год

Атаманское подворье. Старочеркасск. Рисунок: Валерий Иванович Кульченко. 1979 год

Этот рисунок я сделал будучи в гостях у Миши Соколенко, когда он реставрировал с товарищами иконостас Войскового собора.

Мишу помню! А бригада, возглавляемая им, как-то выветрилась из памяти. Остался только этот рисунок. Время прошло, бумага пожелтела.

Продолжение

 

Валерий Кульченко. Острова памяти. Часть 178

Валерий Кульченко. Уголок старого Ростова.Картон, масло. 30 х 32, 1961 год.

Начало

Разговор зашёл ещё в самом начале выкладывания «Островов памяти» на сайте «Неофициальных новостей Ростова-на-Дону» http://www.rostovnews.net/ ростовской тележурналисткой неугомонной Галей Пилипенко, а именно — главы «Параметры Венеры«.

Глава посвящена семикаракорскому поэту Борису Куликову.  В ней я пытался, не называя конкретных имён и фамилий персонажей, обобщить образы и понятия: поэт, художник, председатель, казак, женский образ — Аэлита и т.д., чем вызвал замечание по этому поводу несравненной Галины Пилипенко — что нужно все таки называть имена и фамилии, потому что воспоминания — документальная проза, а не художественная фантазия автора на вольные темы, как, например, безоблачное детство, здесь — умиление до слёз, серая, скучная современная жизнь, да ещё и с примесью политиканства — здесь уместны истерики и рыдания!

Валерий Кульченко.Сирень. Бумага, акварель. 32 х 45. 1963 г.

Немного подумав, не без душевных сомнений, автор этих строк, согласился с литературным редактором «Островов памяти» Галей Пилипенко (к этому времени я самолично назначил её на эту «должность», на что получил ответ: «Считаю за честь!»).

Александр Жданов из Вашингтона, США - в Ростов-на-Дону - Валерию Кульченко. Январь 1993 год.

Позже, в связи с опубликованием писем Жданова Александра Павловича (цикл «Снег в Вашингтоне»), все определилось, устаканилось и стало на свои места.

Прошло два года. Беседую с музой и супругой одновременно — Танечкой Лифановой. Теперь, конечно, Кульченко.

Таня Кульченко с сыном Серёжей. Нахичевань. 1977 год.

«Таня, хочешь я прочту тебе строки, где Борис Екимов пишет обо мне : «Нынешней осенью, в конце сентября мы с товарищем приехали на берег Дона, к  Черкассовскому заливу.

В гостях у писателя Бориса Екимова. Калач-на-Дону, Пролетарская 35. Максим Лифанов, Борис Екимов и Валерий Кульченко. 1998 год

Товарищу моему, жителю городскому,  захотелось ущицы. Вот и приехали на поклон к рыбакам!!!» (Рассказ «За шиповником» из книги  «Смертный приговор», подаренный мне писателем с дарственной надписью).

Валерий Кульченко

Таня: «Ну где же это указано, что «городской товарищ» — это Кульченко В.И.? Да ещё из Ростова-на-Дону, а не из Волгограда? Город-герой, ближе к Калачу, всего 80 км. И вполне может быть «волгоградский товарищ» — поэт Василий Макеев, с которым Екимов тоже дружил».

В бой вступает весомый аргумент: «Но я же помню этот хмурый, осенний день и нашу поездку к воде на писательской ниве и судака, подаренного нам рыбаками!

И вояж на следующий день за шиповником, осталась также в памяти и зафиксирована в картине «Слышен крик журавлей»! Я написал её в 2000 году и она стала собственностью РОМИИ.»

Татьяна Кульченко

Но Таня не согласилась! Хотя я и привёл последний, и, как мне казалось, решающий довод: «Ведь это же художественная проза! А куст шиповника и его алые ягоды остались на всю жизнь! Конкретно!».

Валерий Кульченко Валерий Кульченко. Флора. Холст, масло. 30 х 40, 2005 год.

Таня: «Это всё на эмоциях и довольно расплывчато!

Вот же в конце рассказа писатель переходит на точную документалистику: «Долина Голубой балки, внизу — речка Голубая. Поодаль — хутор Большой Набатов.

Теперь, будто в насмешку звучит «Большой». А когда-то было и впрямь — 150 дворов.

На той стороне речки — Малый Набатов — 80 дворов.

Дальше — Картули, Лучка — дворов по полсотни.

Валерий Кульченко. Донской берег. Хутор Набатов. Бумага, темпера. 60 х 80. 2009 год

Теперь там пусто, в Большом Набатове доживают свой век Фома Жарменов, Иван Евсеев, да Василий Вьючнов — природные набатовские казаки».

Вот здесь всё понятно!»

Примолкли оба спорщика. Задумались.

Каждый вспоминал свою малую родину.

Таня — Романовскую, где прошло её детство. Я — Калач-на-Дону.

Цепляемся за каждую соломинку нашего прошлого из островов памяти.

P.S. И всё-таки умиления «до слёз» уместны!

Ноябрь 201 7 год

Продолжение