Архив метки: живопись

Валерий Кульченко. Острова памяти. Книга первая писем «Феникс». Часть 183

Начало

Утро. Осень. Вид у моста реки Дон. Кугой заросшие берега - результат строительства Цимлянского моря. В первой части "Островов Памяти" Валерий Кульченко писал об этом. Фото: Э.Чернов

Сазана привязали к раме велосипеда — хвост свисал почти до земли и цеплял заднее колесо, и покатили добычу, осторожно минуя людные места, по улочкам, проулочкам домой к школьному преподавателю черчения и рисования Шарапову. Он тоже вместе с нами был на этюдах в пойме Дона.

После паводка вода сошла, только в особо низких местах оставались мелкие озерца.

Облака детства. Калач-на-Дону. Фото: Валерий Кульченко. 2000 год.

В одном из них   и узрел кто-то из художников, отвлёкшись от своей живописи и прогуливаясь по щиколотку в тёплой воде огромную рыбину. Сазан не успел уйти с большой водой после нереста.

Шарапов, как местный, и весьма предприимчивый рыбак, быстро пригнал велосипед и придумал как транспортировать добычу-удачу. А мы ему помогали.

Пленэр в этот раз завершился досрочно.

В.И.Кульченко. Бывшая паромная переправа. 1980 г.

Золотистый сазан оказался икряный —  — икры хватило на всех.

Ах, как вкусна была поджаренная рыба!!! Ну, не на сухую же!?

А после одной, второй рюмки начались бесконечные разговоры о донской рыбалке, особенно яркие и жаркие споры о живописи и  любимых художниках.

Валерий Кульченко. Левый берег. ростовский пляж. 1963 г. Бумага, тушь, перо. 21 х 29, 5

Кумиром был часто вспоминаемый Саврасов и его «Грачи прилетели!!!

Тут же за столом местные «следопыты» рассказали ЛЕГЕНДУ N 3. Про то как образовалось название хутора Камыши, что в 5 км севернее Калача.

После того, как  Пётр Первый опробовал хлеб-соль и нарёк поднёсших ему угощение казаков «калачёвцами», встречающие царя осмелели и предложили очередное хлебо-булочное изделие, сдобренное каймаком.

Валерий Кульченко. "Утро рыбака". Из серии "Голубинские пески". Х.,М. 60х70, 2002 г.

Пётр Первый округлил глаза: «Что это?».

Дарующая казачка растерялась, впав в некоторое оцепенение. стоящие сзади хуторские стали подсказывать — сначала шёпотом, а потом и громче: «Кныш! Это Кныш!»

Государь всея Руси встрепенулся: «А! Камыш! Отныне будут «камышане», а хутор «Камыш» и закончил: «Повелеваю!».

Валерий Кульченко. Мадонна в винограднике. 78 х 60. Бумага, акрил.(1974 год)

P.S. Кныш —  круглый пирожок, рецепт его попал к нам на Дон из Украины и Белоруссии. Внутри начинка:  творог — как я уже написал. или лук обжаренный, да шкварки.

Есть вариации: начинку  уложить на видном месте, а края приподнять, чтоб не вываливалась.

В любом случае будет аппетитно.

Продолжение

Валерий Кульченко. Острова памяти. Книга первая писем «Феникс». Часть 182

Начало

Валерий Кульченко на даче показывает свою калачевскую работу другу - фотографу и художнику Олегу Захарову. Лето. 2005 год.

Заметки эти — накануне  празднования 75-й годовщины начала контрнаступления наших войск под Сталинградом. Сердцем торжеств 19 ноября 2017 года станет Калач-на-Дону.

1985 год, май. Калач-на-Дону. 40-летие Победы в Великой Отечественной войне.

На пленэре. Слева направо: Валерий Кульченко, Людмила Улыбина и Геннадий Семёнович Запечнов. Сухой Лог 2005 год

Привёз автор этих строк ростовских художников Григория Семеновича  Запечнова и  Владимира Сухорукова в родные места — поработать, а затем — ко дню победы открыть выставку в местном ДК.

Высадился десант, как сейчас бы сказали «детей войны» — Запечнов родился в 1944 году 22 июня (в день вероломного нападения немцев на Россию), Кульченко —  в 1943 году 2 сентября. Если отсчитать девять месяцев назад, то получится, что зачат я был в конце ноября или начале декабря. А Калач освободили 23 ноября 1942 года и в боях участвовал мой отец — Иван Васильевич Кульченко.

Сухоруков немного не вписывался — родился он в 1947 году, но отец его артиллерист, воевал, так что привязка к к определению поколения 40-ых, всё же есть.

Приехали загруженные красками, холстами и желанием работать.

Валерий Кульченко. Зелёный пейзаж. Калач-на-Дону. Картон,темпера. 50 х70. 1971 г. Собственность Олега Захарова

Цвели сады: абрикосы, вишни и груши.
«Яко по суху». Валерий Кульченко. Паромная переправа. Калач-на-Дону.1974 год.

Дон разливался полноценным половодьем — вода заходила в хуторские сады левобережья и белая кипень цветения многократно преломлялась в волнах от проходящей моторной лодки, ещё более усиливая спокойную, далёкую голубизну весеннего неба с розоватой ватой млеющих облачков.

Валерий Кульченко. Дон в районе Калача, бумага, темпера, пастель, 50х60 см

Кое-какие темы живописцы заготовили заранее в лохматых бошках новоиспечённых «барбизонцев». Работали в окрестностях Калача и Старого Калача (Дундуково), возглавляемые истинным калачёвцем — Валерием Кульченко. А, может быть, назвать группу «Дундуковцы» ? По месту основания местечка, по имени богатого хозяина, державшего здесь табуны лошадей. И это — задолго до посещения этой территории Петром Первым.

Легенда N1гласит: корабли, построенные на Воронежских судоверфях, спускались вниз по Дону к Азову, где казаки воевали с турками (знаменитое азовское сидение).

Царь «рубил» южное окно в Европу, Азов — выход к чёрному морю и флот были необходимы. Так вот Пётр Первый вышел на берег в районе хутора Дундуково.

Местные казаки вынесли ему свежеиспечённый каравай.

Царь отломил кусочек, окунул его в солонку и съел…

Затем похвалил: «Хорош калач! А вы теперь будете калачёвцами!

Так и нарекли — Калачём — по царскому по велению.

Легенда N 2. но есть и географическое определение: Дон в этом месте описывает большую дугу, закругляя своеобразную петлю в виде дужки кренделя (калача) и выпрямляясь, устремляемся на юг, к морю.

Скорее всего, рыбаки и окрестили это русло Дона «калачём», со всеми вытекающими отсюда последствиями: хутор Калач, станица Пятниизбянская и его жители калачёвцы.

Позднее, чтобы не путать почтовые отправления добавили Калач-на-Дону, в отличие от просто Калача Воронежской области.

Продолжение

Валерий Кульченко. Снег в Вашингтоне. Александр Жданов. Часть 181

Александр Жданов из Вашингтона, США - в Ростов-на-Дону - Валерию Кульченко. Январь 1993 год.Письмо авангардиста и диссидента Александра Жданова — художнику Валерию Кульченко. Из Америки — в Ростов-на-Дону.
«Молчи, скрывайся и таи, и мысли и мечты свои»… русский поэт и дипломат известный, Фёдор Тютчев. Хи-хи…
Ну, ладно, дорогой Валерий Иванович, я проснулся пописать и выкурить сигару и зачать 4-й вариант моего этого письма к тебе.
А первые три варианта — они очень разные, я бросил в мешок и завязал мешок удавкой…
А в 4-ом варианте письма, я попою свободно и открыто!
Александр Жданов, USA, Вашингтон, 1992 год.
 Продолжение
Примечание, точнее, вопрос  от редактора — Галины Пилипенко: другой друг Александра  Жданова — Леонид Пузин в своих мемуарах пишет, что Жданов учился у Петра Келлера, но точно, наверняка, он не помнит.
Так скажите — может ли кто-то уточнить эту информацию?

ВАЛЕРИЙ КУЛЬЧЕНКО. ОСТРОВА ПАМЯТИ. ЧАСТЬ 180

Начало

Добавлю, к вышенаписанному, что мой экологический фото-альбом я назвал «Дон вчера, сегодня, завтра».

«Губит людей не пиво, губит людей вода…»

Володя Сухоруков, Таня Сухорукова. Сидят:  Кульченко Валерий и Таня. Хутор Камышный. 1984 год

Володя Сухоруков, Таня Сухорукова. Сидят:  Кульченко Валерий и Таня (пригорюнилась). Вскоре они исполнят песню «Что же ты, Тихий Дон, мутнёхонько течёшь?». Хутор Камышный. 1984 год

Райский уголок. Таня. Фото: Валерий Кульченко. 2000 год.

Райский уголок и  Таня. В воде отражаются, как в зеркале, июльские облака. Парит. К дождю. Фото 2000 года, сделано в Калаче-на-Дону, озеро Бугаково в пойме левобережья Дона.

Протока в пойме Дона (левобережье), озеро Бугаково. Фото: Валерий Кульченко. 2000 год.

Протока в пойме Дона (левобережье), озеро Бугаково. Фото: Валерий Кульченко. 2000 год.

Донские балки, заросшие шиповником и боярышником. Калач-на-Дону. Фото: Валерий Кульченко. 1997 год.

Донские балки, заросшие шиповником и боярышником. Калач-на-Дону. Фото: Валерий Кульченко. 1997 год.

Голубинские пески. Лагерь под вербой ждёт рыбаков с удачной ловли. Калач-на-Дону. Фото: Валерий Кульченко. 1997 год.

Голубинские пески. Лагерь под вербой ждёт рыбаков с удачной ловли. Калач-на-Дону. Фото: Валерий Кульченко. 1997 год.

Рыбацкий дуэт. Валерий Иваныч Кульченко с удочкой, а в лодке сидит Петр Харитоненко - грустит по поводу неудачной рыбалки. Август 1997 год.

Рыбацкий дуэт. Валерий Иваныч Кульченко с удочкой, а в лодке сидит Петр Харитоненко — грустит по поводу неудачной рыбалки. Август 1997 год.

Тропинка детства. Фото: Валерий Кульченко.

Варись, уха! У костра Лифанов Максим — племянник Тани. Теснись к огню! Кульченко в тазике моет довольно скудный улов. Калач-на-Дону. Фото: Валерий Кульченко. 2000 год.Дон. Калач. Вилюжины балок. Фото: Валерий Кульченко. 2000 год.Дон. Калач. Вилюжины балок. Фото: Валерий Кульченко. 2000 год.

Валерий Кульченко и Максим Лифанов в охотхозяйстве. 2000 год.

Озеро Нижнее. Калач-на-Дону. Фото: Валерий Кульченко. 2000 год.Облака детства. Калач-на-Дону. Фото: Валерий Кульченко. 2000 год.Облака детства. Калач-на-Дону. Фото: Валерий Кульченко. 2000 год.

Утро. Осень. Вид у моста реки Дон. Кугой заросшие берега —
результат строительства Цимлянского моря. В первой части «Островов Памяти» Валерий Кульченко писал об этом. Фото: Э.Чернов

Здесь прошла "Нива" писателя Бориса Екимова, когда мы ехали к Дону. Иногда, правда, приходилось толкать машину. Фото: Валерий Кульченко. 2000 год.

Здесь прошла «Нива» писателя Бориса Екимова, когда мы ехали к Дону. Иногда, правда, приходилось толкать машину. Фото: Валерий Кульченко. 2000 год.

Об авторе повести «Пиночет» — по этой ссылке.

Валерий Кульченко. Конюх повесился. Острова памяти. Часть 34

Продолжение

http://dontr.ru/novosti/3717415-v-rostove-otkrylas-vystavka-donskogo-zhivopistsa-valeriya-kulchenko/

ВАЛЕРИЙ КУЛЬЧЕНКО. ОСТРОВА ПАМЯТИ. ЧАСТЬ 179

Начало

В этой главе я покажу вам некоторые страницы моего фото-альбома. 

1980 год.

«Христос. ХVII.Распятие». Позолота, дерево, роспись, рельеф. Этот снимок сделал Михаил Соколенко в реставрационной мастерской на улице Черевичкина недалеко от Нахичеванского рынка. В процессе реставрации Миша делал фото-снимки, фиксируя поэтапно ход работ по возрождению погибающего раритета из Войскового собора станицы Старочеркасской.

Эскиз "Ангел на окне мастерской". Тушь, перо, бумага. Валерий Иванович Кульченко. 1974 год, г. Ростов-на-Дону.

«Ангел на окне мастерской». Валерий Кульченко.1974 год. Тушь, перо, бумага. 21х15.

1975 год

Эскиз «Ангел на окне мастерской» Валерий Иванович Кульченко сделал летом 1974 года в студии на Университетском 111/113 в г. Ростове-на-Дону.

И он является первым зафиксированным наброском к последующей серии графических листов с одноимённым названием рассказа.

Атаманское подворье. Старочеркасск. Рисунок: Валерий Иванович Кульченко. 1979 год

Атаманское подворье. Старочеркасск. Рисунок: Валерий Иванович Кульченко. 1979 год

Этот рисунок я сделал будучи в гостях у Миши Соколенко, когда он реставрировал с товарищами иконостас Войскового собора.

Мишу помню! А бригада, возглавляемая им, как-то выветрилась из памяти. Остался только этот рисунок. Время прошло, бумага пожелтела.

Продолжение

 

Олег Зимовнов. Петр Келлер. Часть 3

Книга о замечательном ростовском художнике Петре Келлере. Автор Олег Зимовнов

Начало

Он получает первый педагогический опыт – устраивается работать учителем рисования в общеобразовательную городскую школу им. Герцена. Проработал он в школе всего лишь один учебный год.

Уйти с занимаемой должности его заставила веская причина: в августе 1931 года Петр Келлер вместе со своими друзьями Александром Лактионовым и Николаем Тимковым отправляется в Москву для осуществления своей главной мечты – получить высшее художественное образование.
Гораздо позже в интервью Петру Степановичу зададут вопрос: «Что вас привело в такое трудное время в Москву?»

И он ответит: «Ну, как что? Желание продолжать дальше учиться. Получить высшее художественное образование… Большое стремление было».

Потом он замолчит, непроизвольно разведет руками и с детской наивностью и некоторым удивлением добавит: «А что другое может быть?»

Пётр Келлер. Этюд к картине «Бурный день на Дону», к., м., 22,5х32,5.

К 1931 году в Москве ВХУТЕИН был уже расформирован.

Ростовчане поняли, что для получения фундаментального образования им нужно ехать в Ленинград. Показав свои работы известным московским художникам К. Ф. Юону, П. П. Кончаловскому, М. В. Нестерову, С. В. Малютину, Д. Н. Кардовскому и И. Э. Грабарю, получив рекомендательные письма в ленинградскую Академию (тогда – ИНПИИ. – Примеч. авт.), весной 1932 года товарищи вернулись в Ростов-на-Дону.

Они пробыли дома почти все лето. Поставив цель – поступить в Академию, по совету московских наставников все трое неустанно трудились, рисуя с натуры. Общение со знаменитыми живописцами, посещение их мастерских, их советы и взгляды на творчество оказали сильное влияние на формирование молодых художников.

В конце августа 1932 года Лактионов, Келлер и Тимков едут в Ленинград. Но сначала заезжают в Москву заручиться рекомендательными письмами В. Н. Перельмана и Е. А. Кацмана для поступления в ленинградскую Академию.

По ряду независящих от них причин товарищи задерживаются в Москве до октября, и это играет роковую роль в жизни  Петра Степановича. Прибыв в Ленинград, ростовчане оказываются перед фактом, что набор в Академию в этом году уже окончен. Принимавший их в Ленинграде И. И. Бродский смог устроить лишь Лактионова, а Келлеру и Тимкову советовал поступать в следующем году.

Николай Тимков остался в Ленинграде, а Петр Келлер вернулся в Ростов – у него умер отец.
Вот что рассказывает об этой поездке в Ленинград Петр Степанович.
«Приехав в Ленинград, ночевали где придется.

Нашли мы Бродского у него дома. Приехали рано, а он спит до 11 часов дня. Человек он был добродушный и произвел на нас очень хорошее впечатление. Тогда же мы познакомились и с его дочерью. Я ее потом встретил в 1959 году на Академической даче. Мы показали Бродскому рекомендательные письма, а он сказал, что мы с поступлением опоздали. Еле-еле потом устроил Лактионова. Он нас с Тимковым возил в Академию. Помню большой персидский ковер. Там были профессор Савинов, Бродский, Матвеев и еще кто-то.

В общем, крутили, крутили, – “мы вас не можем принять”.

Потом, когда мы вышли из кабинета, Бродский вынул из кармана 100 рублей, дал нам и говорит: “Вот, идите, может, где-нибудь найдете себе комнату какую-нибудь или сарай. Способных таких товарищей, как вы, очень мало. А на будущий год приезжайте, дело будет обстоять проще, я, наверное, буду ректором”.
Но случилось, что Тимков был моложе меня на три года и он остался в Ленинграде, потом поступил и учился у Бродского, а я уехал в Ростов – у меня умер отец. Мама осталась одна. Трудно ей было – пенсию получала всего 36 рублей.

А на будущий год меня взяли в армию, и все лопнуло…»

Пётр Келлер. «Ранняя весна», х., м., 91х73.

Для того чтобы наиболее полно представлять образ Петра Степановича Келлера, даже читая сухие сведения из его биографии, нужно всегда помнить, что он был художником не только по профессии, но по всему своему существу. Вся его жизнь, несмотря ни на какие трудности, была наполнена живописью.

Не получив высшего образования под руководством педагогов, он открыл всего себя великому учителю – природе. Келлер даже не считал, что для художника важнейшим опытом является работа с натурой, – он жил этим. Регулярно бывая на этюдах или работая дома в мастерской над натюрмортами, художник собрал достаточно большой изобразительный материал и с желанием и готовностью участвовал практически во всех проходивших тогда довоенных региональных выставках. Его работы побывали и в столице.

Известно, что Келлер участвовал в московской выставке 1938 года картиной «Останкино». Вероятно, она была выполнена по этюдам, которые художник делал еще в начале 30-х годов в Москве. Работы Петра Степановича можно было встретить на выставке живописи, графики и скульптуры художников Ростовской области, которая была открыта с 24 января по 1 марта 1940 года в Ростове-на-Дону, в Музее изобразительных искусств.

В 1940 году работы Келлера можно было увидеть вновь в Москве на выставке произведений художников периферии, которая была организована «Всекохудожником». В 1941 году в Ростове-на-Дону открылась третья выставка работ художников Ростовской области. Она была организована как подготовительная к выставкам «Наша Родина» и «История Донского казачества». Часть ее с 15 марта по 1 апреля 1941 года экспонировалась в Ростове-на-Дону, а затем была направлена в районы Ростовской области.

Творчество П. С. Келлера было представлено работами «Этюд», «Серый день», «К вечеру».

Пётр Келлер. «Весна в ботаническом саду», 1962, к., м., 47,5х34.

Пётр Келлер. «Весна в ботаническом саду», 1962, к., м., 47,5х34.

В 1937 году, с образованием Ростовской области, создается Ростовский областной музей краеведения (РОМК).

Одним из первых сотрудников Ростовского областного музея краеведения становится Петр Степанович Келлер. Он принят на работу 1 сентября 1937 года на должность художника-оформителя и заведующего художественным отделом музея. В ведении Петра Степановича оказываются досконально известные ему произведения изобразительного искусства, которые он, как было отмечено ранее, изучая – копировал, формируя свой живописный метод.
В 1938 году создается Ростовский музей изобразительных искусств, которому передаются художественные фонды музея краеведения.

Художественный отдел РОМК фактически прекращает свою деятельность.

20 марта 1939 года Петр Келлер увольняется из музея и поступает в РостИЗО.

Пётр Келлер. «3имний день», 1958, к., м., 25х33.

В сентябре 1939 года в художественной жизни Ростова-на-Дону происходит важное событие – организуется Союз советских художников Ростовской области. Одним из первых членов Союза становится уже сформировавшийся, известный на Дону художник Петр Степанович Келлер.

Написать автору о своих впечатлениях и пожеланиях, а также задать вопросы можно по электронной почте oleg_zimovnov@mail.ru

Продолжение

 

Валерий Кульченко. Острова памяти. Часть 178

Валерий Кульченко. Уголок старого Ростова.Картон, масло. 30 х 32, 1961 год.

Начало

Разговор зашёл ещё в самом начале выкладывания «Островов памяти» на сайте «Неофициальных новостей Ростова-на-Дону» http://www.rostovnews.net/ ростовской тележурналисткой неугомонной Галей Пилипенко, а именно — главы «Параметры Венеры«.

Глава посвящена семикаракорскому поэту Борису Куликову.  В ней я пытался, не называя конкретных имён и фамилий персонажей, обобщить образы и понятия: поэт, художник, председатель, казак, женский образ — Аэлита и т.д., чем вызвал замечание по этому поводу несравненной Галины Пилипенко — что нужно все таки называть имена и фамилии, потому что воспоминания — документальная проза, а не художественная фантазия автора на вольные темы, как, например, безоблачное детство, здесь — умиление до слёз, серая, скучная современная жизнь, да ещё и с примесью политиканства — здесь уместны истерики и рыдания!

Валерий Кульченко.Сирень. Бумага, акварель. 32 х 45. 1963 г.

Немного подумав, не без душевных сомнений, автор этих строк, согласился с литературным редактором «Островов памяти» Галей Пилипенко (к этому времени я самолично назначил её на эту «должность», на что получил ответ: «Считаю за честь!»).

Александр Жданов из Вашингтона, США - в Ростов-на-Дону - Валерию Кульченко. Январь 1993 год.

Позже, в связи с опубликованием писем Жданова Александра Павловича (цикл «Снег в Вашингтоне»), все определилось, устаканилось и стало на свои места.

Прошло два года. Беседую с музой и супругой одновременно — Танечкой Лифановой. Теперь, конечно, Кульченко.

Таня Кульченко с сыном Серёжей. Нахичевань. 1977 год.

«Таня, хочешь я прочту тебе строки, где Борис Екимов пишет обо мне : «Нынешней осенью, в конце сентября мы с товарищем приехали на берег Дона, к  Черкассовскому заливу.

В гостях у писателя Бориса Екимова. Калач-на-Дону, Пролетарская 35. Максим Лифанов, Борис Екимов и Валерий Кульченко. 1998 год

Товарищу моему, жителю городскому,  захотелось ущицы. Вот и приехали на поклон к рыбакам!!!» (Рассказ «За шиповником» из книги  «Смертный приговор», подаренный мне писателем с дарственной надписью).

Валерий Кульченко

Таня: «Ну где же это указано, что «городской товарищ» — это Кульченко В.И.? Да ещё из Ростова-на-Дону, а не из Волгограда? Город-герой, ближе к Калачу, всего 80 км. И вполне может быть «волгоградский товарищ» — поэт Василий Макеев, с которым Екимов тоже дружил».

В бой вступает весомый аргумент: «Но я же помню этот хмурый, осенний день и нашу поездку к воде на писательской ниве и судака, подаренного нам рыбаками!

И вояж на следующий день за шиповником, осталась также в памяти и зафиксирована в картине «Слышен крик журавлей»! Я написал её в 2000 году и она стала собственностью РОМИИ.»

Татьяна Кульченко

Но Таня не согласилась! Хотя я и привёл последний, и, как мне казалось, решающий довод: «Ведь это же художественная проза! А куст шиповника и его алые ягоды остались на всю жизнь! Конкретно!».

Валерий Кульченко Валерий Кульченко. Флора. Холст, масло. 30 х 40, 2005 год.

Таня: «Это всё на эмоциях и довольно расплывчато!

Вот же в конце рассказа писатель переходит на точную документалистику: «Долина Голубой балки, внизу — речка Голубая. Поодаль — хутор Большой Набатов.

Теперь, будто в насмешку звучит «Большой». А когда-то было и впрямь — 150 дворов.

На той стороне речки — Малый Набатов — 80 дворов.

Дальше — Картули, Лучка — дворов по полсотни.

Валерий Кульченко. Донской берег. Хутор Набатов. Бумага, темпера. 60 х 80. 2009 год

Теперь там пусто, в Большом Набатове доживают свой век Фома Жарменов, Иван Евсеев, да Василий Вьючнов — природные набатовские казаки».

Вот здесь всё понятно!»

Примолкли оба спорщика. Задумались.

Каждый вспоминал свою малую родину.

Таня — Романовскую, где прошло её детство. Я — Калач-на-Дону.

Цепляемся за каждую соломинку нашего прошлого из островов памяти.

P.S. И всё-таки умиления «до слёз» уместны!

Ноябрь 201 7 год

Продолжение