Архив метки: музей

В Ростовскую область привезли топоры

Казаку Михаилу Болдыреву не везло — подарил музею в станице Мариинской коллекцию турецких сабель и ятаганов — большую — на двух газелях привез. Разграбили.

Потом другому музею сделал дар  — и тоже украли. С тех пор — нет не зарёкся — просто 15 лет ждал заветного часа.

Михаил Болдырев коллекционер, почётный председатель Национального Совета Казаков г.Москва: «Всё это ничто по сравнению с тем что я какую-то лепту вношу в дело становления нашего несчастного казацкого народа!Я этому очень рад и буду прилагать усилия, чтобы как-то музею еще помочь!»

Михаил Болдырев собирает предметы старины всю жизнь. В последние годы увлекся топорами. Кстати, все  рукоятки коллекционер вытесал сам. Та,  что в моей левой руке — из ствола акации.

Галина Пилипенко, корреспондент — делаю стендап с топорами 17-18 веков. Фото: Иван Василенков

Знающие люди говорят, что топор хорошо не  только видеть, но и слышать. Он звучит как церковный колокол.

Это означает, что сталь не хрупкая — потому что звук тягучий.

И вот счастливая минута настала — 44 звонких топора из личной коллекции переходят в надёжные руки — Старочеркасскому историко-архитектурному музею-заповеднику.

Вместе с грозными экспонатами  (Не зря ж говорили: «Русь, к топору!») московский собиратель дарит столовое серебро, часы, патефоны, стеклорезы, а ростовский коллекционер Пётр Косов (на фото ниже — он слева)  — шашку и традиционную одежду казаков.

Коллекционер Пётр Косов, атаман Аксайского юрта Сергей Марков и коллекционер Михаил Болдырев

Андрей Кляндин директор «Старочеркасского историко-архитектурного  музея-заповедника» г. Азов: «Это удивительные люди!

Потому что те предметы, которые они дарят — патефоны, топоры, серебро — они стоят довольно-таки больших денег!  И, если бы они продавали эти предметы, это было бы для семьи большое подспорье!

Но, тем не менее, они жертвуют, дарят эти предметы музею-заповеднику для того, чтобы сохранить историю нашей страны!»

Всего же музею подарено 150 уникальных предметов. На вечное хранение.

Галина Пилипенко (текст сюжета написала), Олег Хачкинаев (видео), Игорь Ротко (наш водитель — быстро домчал до Старочеркасска).

Теперь — сюжет «Вести Дон».

Благодарности душевные за фото Ивану Василенкову — начальнику штаба Аксайского юрта ВКО «ВВД»

 

 

 

 

 

МАЯТНИК. КАРТИНКИ С ВЫСТАВКИ

10 марта в Таганроге в выставочном зале Союза художников на Греческой улице открылась ретроспективная выставка Александра Кислякова «Маятник».

Помимо 34-х работ Кислякова на выставке была представлена небольшая архивная фотоэкспозиция, посвящённая трудам и прочим деяниям автора.
Нам подумалось, что есть смысл опубликовать эти снимки с какими-то пояснениями.

Первая выставка товарищества «Искусство или смерть». 1988 год. Таганрог (Taganrog)

На фотографии —  стоят (слева направо): А. КузменкоВ. Слепченко, Н. Константинов, А. П.  Токарев, Ю. Шабельников. Сидят: А. Тер-ОганьянЮ. ПалайчевА. Кисляков. 1988 год. Таганрог.

Это одна из двух фотографий, сохранившихся от первой выставки товарищества «Искусство или смерть». Позже искусствоведы станут её называть «Однодневной выставкой». Случилась эта выставка 20 марта 1988 года в таганрогском ДК оборонного завода «Прибой» и продлилась она ровно один день.

Во время обсуждения, состоявшегося в одной из больших комнат ДК ближе к концу дня, агрессивно настроенные и раздражённые увиденным зрители накинулись на художников, обвиняя их в непрофессионализме и профанации искусства как такового. Ситуацию спас ростовский искусствовед, преподаватель истории искусств Грековского художественного училища Александр Павлович Токарев, чьё выступление оказалось единственным профессиональным и вполне аналитическим разбором.

«Я помню, что сначала комсомольцы собрали работы по всему городу.

«Слон» Коли Константинова занял половину автобуса. Потом на выезде из Ростова Авдей сказал, что знает место, где продается портвейн, купили ящик. Пить начали в автобусе. Это 19-ое марта. Приехали, как-то развесились. Потом Авдей, Палайчев и Кол пошли к Шабельникову в художественную школу на банкет, там и остались.

А мне с товарищем выделили «фешенебельный» номер в гостинице завода имени Дмитрова. В принципе выделили всем такие номера, но заселились только мы.

А на следующий день была выставка, потом обсуждение. Какая-то учительница сказала, что у Палайчева искаженное представление о женщинах, он не мужчина.

Юрий предложил ей выйти и проверить.

Опять выпили.

Вечером нас отвезли в Ростов. Выгрузили все работы у мастерской Васи Слепченко в Нахичевани. По домам уже никого не развозили» — Сергей Медведев, март 2018.

"Выставка

На фотографии (слева направо) — Александр Кисляков, Василий Слепченко, Авдей Тер-ОганьянНиколай «Кол» Константинов.

Фотография сделана на второй выставке товарищества «Искусство или смерть» под названием «Жупел», проведённой с 27 по 29 мая 1988 года в Ростове-на-Дону в Выставочном зале Ростовской организации Союза художников СССР на ул. Горького, 84.

Выставка «Жупел» товарищества «Искусство или смерть», 27-29 мая 1988 г.

Авдей Тер-Оганьян и Юрий Шабельников. Рядом стоит —  Сергей Агафонов — фотокорреспондент и журналист газеты «Комсомолец»Выставка «Жупел» товарищества «Искусство или смерть», 27-29 мая 1988 г. Обсуждение выставки со зрителями.

Выставка «Жупел» товарищества «Искусство или смерть», 27-29 мая 1988 г.

Выставка «Жупел» товарищества «Искусство или смерть», 27-29 мая 1988 г. Обсуждение выставки со зрителями.

Юрий Шабельников и Александр Кисляков. Выставка-инсталляция «Два приношения: горькое и сладкое»

Юрий Шабельников и Александр Кисляков. Выставка-инсталляция «Два приношения: горькое и сладкое», выставочный зал таганрогского Музея Градостроительства и быта, 8 мая 1995 года. Фото — Сергей Медведев.

По стенам выставочного зала были расположены маленькие консоли со 144 стаканами водки, прикрытыми ломтиками чёрного хлеба. В центре зала, на столе, застеленном белоснежной скатертью, располагался огромный торт в форме берлинского Рейхстага и тарелки со столовыми приборами.

Юрий Шабельников и Александр Кисляков. Выставка-инсталляция «Два приношения: горькое и сладкое»

То же фото, но откадрированное и в лучшем разрешении.

Юрий Шабельников и Александр Кисляков. Выставка-инсталляция «Два приношения: горькое и сладкое»

Юрий Шабельников и Александр Кисляков. Выставка-инсталляция «Два приношения: горькое и сладкое». Фото — Сергей Медведев. 1995

Как ни странно, инсталляция «Два приношения: горькое и сладкое» была включена администрацией Таганрога в конкурсную программу, посвящённую 50-летию Победы. И удивительным образом заняла на этом конкурсе третье место. По всей видимости, столь лояльное отношение городских бонз от культуры объяснялось личностью  организатора этой выставки, Ольги Николаевны Зуевой, весьма влиятельной фигурой в сфере городской «официальной» культуры.

Тем более, что муж её на тот момент руководил Таганрогским отделом областного управления КГБ, и сей факт, наверное, играл не последнюю роль.

По условиям конкурса, работы, завоевавшие призовые места, должны были быть переданы в Фонд Таганрогского художественного музея.

Но поскольку торт съели, а водку выпили, в музей ничего не попало.

Александр Кисляков в своей мастерской готовится к выставке «Любовница Пифагора». Таганрог, 1995 год. Фото — Игорь Баточкин.

Александр Кисляков в своей мастерской готовится к выставке «Любовница Пифагора». Таганрог, 1995 год. Фото — Игорь Баточкин.

Александр Кисляков в своей мастерской готовится к выставке «Любовница Пифагора». Таганрог, 1995 год. Фото — Игорь Баточкин.

Александр Кисляков в своей мастерской готовится к выставке «Любовница Пифагора». Таганрог, 1995 год. Фото — Игорь Баточкин.

Александр Кисляков, проект «Любовница Пифагора». Выставочный зал Городского дома культуры, Таганрог, июль 1996 года.

Александр Кисляков, проект «Любовница Пифагора». Выставочный зал Городского дома культуры, Таганрог, июль 1996 года.

За литературную часть проекта «Любовница Пифагора» отвечал будущий медиа-художник, а на тот момент студент-филолог Михаил Басов.

Ни один объект этого проекта, к сожалению, не сохранился.

Открытие выставки  «Товарищество „Искусство или смерть“»  26 сентября 2009 года в Москве

Открытие выставки  «Товарищество „Искусство или смерть“»  26 сентября 2009 года в московском Государственном музее современного искусства Российской академии художеств в рамках 3-ей московской биеннале современного искусства. Куратор — Ольга Голованова.

Слева направо: Василий Церетели, Иосиф Бакштейн, Ольга Голованова, Юрий Шабельников, представитель музея, Александр Погорельский, Валерий Кошляков, Александр Кисляков, Александр Сигутин.

Александр Кисляков в культовой ростовской галерее «Вата», 22 мая 2010  года.

Александр Кисляков в культовой ростовской галерее «Вата», 22 мая 2010  года. Открытие выставки-документации Натальи Дурицкой и Сергея Сапожникова «Здесь был Вова». Акция была проведена в Туалете на Газетном.

Фото — Андрей Крашеница.

Кисляков.Дурицкая биенале. Проект Александра Кислякова «Рэди мейд», 22 мая 2010 года.

Проект Александра Кислякова «Рэди мейд», 22 мая 2010 года. Музей современного искусства на Дмитровской, Южно-российская биеннале современного искусства. Наталья Дурицкая с отсутствующим выражением лица героически восседала на стуле, иллюстрируя ехидные приветы, которые Кисляков передавал Джозефу Кошуту и устроителям ростовской биеннале.

Фото — Андрей Крашеница.

Александр Кисляков. Проект-интервенция «Слепые», 21 мая 2010 года.

Александр Кисляков. Проект-интервенция «Слепые», 21 мая 2010 года. Торжественное открытие Первой Южно-российской биеннале современного искусства, Ростовский областной музей изобразительного искусства.

Справа от Леонида Бажанова — акционист-сурдопереводчик, внедрённый в «президиум» и транслирующий на языке жестов зрителям и гостям церемонии пафосные речи выступающих на торжественном мероприятии. По завершению официальной части и открытия биеннале часть зрителей надела чёрные очки инвалидов по зрению и отправилась под руководством Кислякова «осматривать» экспозицию.

Характерная деталь. Выступающие находились на фоне работы Юрия Шабельникова «Мистерия-beef» из коллекции Московского ГЦСИ — торжественно-кровавого задника, записанного распластованными тушами, и пюпитра с партитурой, напечатанной синей краской на шматах сала. Организаторы биеннале, не разобравшись, ноты напечатали не на свиной шкуре, а с оборотной стороны.

Разумеется, краска на сале расползлась и ноты превратились в нечитаемые синие кляксы. Что, собственно, свело на нет весь замысел Шабельникова, но, при этом, нисколько не смутило организаторов биеннале.

Этот малоприметный факт тогда очень порадовал «Слепых». Всё струилось строго по Джармушу, «Ночь на Земле. Париж»…

Ростовский художник Александр Кисляков. Фото: Анна Астахова

Александр Кисляков. Проект-интервенция «Слепые», 21 мая 2010 года. Фотография на память о биеннале.

Александр Кисляков. Проект-интервенция «Слепые», 21 мая 2010 года. «Слепые», 21 мая 2010 года.

Александр Кисляков и группа «Мир». Галерея «ВАТА», выставка-документация «Слепые», 25 августа 2010 года.

На этом вечере также состоялись две кинопремьеры. Публике были продемонстрированы документальный фильм Руфата Гасанова «O, Sortie!», посвящённый знаменитому туалету на Газетном и видеоарт Игоря Ваганова «Synergos: 24».

Проект А. Кислякова «Вечные ценности. Экорше». 26 мая 2017 года, арт-центр MAKARONKA Ростов-на-Дону. Фото — Сергей Сапожников.

Проект А. Кислякова «Вечные ценности. Экорше». 26 мая 2017 года, арт-центр MAKARONKA Ростов-на-Дону. Фото — Сергей Сапожников.

Публикацию подготовил С. Ильич

В Ростове шикарные бренды, размером с…

Cергей Шнуров и группировка "Ленинград" в Ростове

Cергей Шнуров и группировка «Ленинград» в Ростове в каком-то уже далёком году. Фото: Дмитрий Посиделов 

Лидер группы «Ленинград» давно уже сам бренд, поэтому спокойно может «торговать» и  своим именем и идеями. Именно они — в основе всех экспонатов — рассказала куратор выставки «Ретроспектива брендреализма», гостья из СПб Ангелина Рубан. А выполняют озарения Сергея Шнурова в различных техниках нанятые художники.

Cергей Шнуров. Кубик Мондриана. 2017 г. Фото: Галина Пилипенко

Cергей Шнуров. Кубик Мондриана. 2017 г. Плексиглас 60х60х60. Фото: Галина Пилипенко

Сергей Шнуров «Любовь и голуби» 2016. Фото: Галина Пилипенко

Интересно, вы звонили по этому номеру? Как по  гребенщиковскому 212-85-06? Сергей Шнуров «Любовь и голуби» 2016. Фото: Галина Пилипенко

Ростов стал четвертым после Москвы, Петербурга и Минска, где показывают «Ретроспектива брендреализма». Но первым, где под провокационные экспонаты отданы два этажа классического Музея — сказала на открытии его директор Светлана Крузе.

Сергей Шнуров «Веган» 2016. Фото: Галина Пилипенко

Манифест брендреализма гласит: сегодня  человек  окружен не самостоятельными проявлениями,  а продуктами-брендами. Он гордо носит бренды, кушает бренды, и ездит на брендах.

«Бог не выйдет из бутика!» — вот формула выставки, данная нам идеологом.

Как и предвосхищал Чак Паланик — каталог «Икея» стал нашей Библией.

Выставка, как апофеоз общества потребления.

 Фото: Галина Пилипенко

Сергей Шнуров «Лепс спел». Фото: Галина Пилипенко

Ростовчане — весёлые люди. В момент открытия выставки к некоторым объектам стали добавлять свои: к поминальной рюмочке и очкам «Лепса» подкинули конфетку.

Сергей Шнуров. Фото: Галина Пилипенко

 Все арт-объекты Сергея Шнурова нагружены многими смыслами. Поэтому у каждой работы вспыхивают полемики — одни одну версию предлагают, другие — другую.
Ростовчанка Виктория Савостина.  Сергей Шнуров. «Земфира». 2016. Фото: Галина Пилипенко
Вот, например, у картины «Земфира жив» журналисты увязли в смыслах. Никаких «Холст. Масло». Певица в башкирском платье связана из шерсти и обрамлена в «Мне приснилось небо Лондона». Я сразу про сестру Люсю Андрейченко подумала — вот она ниша же  — вязанный Меладзе, Битлы… 

 

Глеб Садов фотограф: «Это одна из немногих картин, о  которой можно что-то сказать для того,чтобы показать по телевизору. Картина называется «Земфира жив» .

Любопытно, — я пытался переосмыслить — о чём тут может идти речь. Портрет Земфиры связан из шерсти. Получается, Земфира — бренд, она же связанная узами бренда. И очень любопытно: раз эта картина связана из шерсти, то её может съесть моль!

И тогда  на ней появятся специфические дырочки и когда моль съест её почти всю, тогда будет любопытно посмотреть —  с чего она начала и что в итоге останется и это тоже будет произведением искусства!»

Сергей Веденяпин, Светлана Ломакина, Татьяна Тулуманова, Галина Пилипенко - засмотрелась на картины Сергея Шнурова. Ростов-на-Дону. Фото: Глеб Садов

Сергей Веденяпин, Светлана Ломакина, Татьяна Тулуманова, Галина Пилипенко — засмотрелась на картины Сергея Шнурова. Ростов-на-Дону. Фото: Глеб Садов

Младший научный сотрудник музея ИЗО Дарья Аржановская проводит (совершенно серьёзно!), аналитичную экскурсию и это — венец удовольствия.

Сергей Шнуров. "Русский конец". Фото: Галина Пилипенко.

Сергей Шнуров. «Русский конец». Фото: Галина Пилипенко.

Украшением дня становится Глеб Садов — его комментарии остроумны — он дал интервью парочку телеканалов и группа журналисток с ответственным выражением лиц попросила рассказать видение Глебом картины «Русский конец».  (Единственный мужчина в зале же!)

Журналистки: «Почему тут краники самоварные?»

Сергей Шнуров. Брэндреализм в Ростове-на-Дону. Фото: Галина Пилипенко

 

Глеб: «Ну! Мужчины же писают! Плюс лубочные дела: матрёшка, самовар!».

Юная девушка пытает мэтра фотографии: «Глеб! А с алкоголизмом это никак не связано?».

Женщина немного старше уверенно: «Русский конец», это член, который не стоит из-за алкоголизма».

Глеб в задумчивости надувает щёки . «Пуф-ф-ф», добросовестно думает и чеканит: «Как пьющий человек, я категорически не согласен!»

Глеб — удивительный и фотограф и рассказчик!

Я всё пишу на телефон — выкладываю на странички сайта «Неофициальные новости Ростова-на-Дону» в сетях. Правда, звук хромает!

Часть 1, в которой версия Чикатило не рассматривается!

https://www.facebook.com/RostovNewsNetwork/videos/

https://vk.com/rostovnewsnet?z=video-

https://ok.ru/profile/525790374561

Сергей Шнуров. Бегущая строка. Фото: Галина Пилипенко

Шнуров, «прославивший» наркоманскую эстетику Ростова-на-Дону — «В Ростове такие плюхи!», теперь покоряет музейные пространства. Первый показ выставки директор Музея ИЗО Светлана Крузе устроила  для журналистов.

 
Бренд-реализм изобрел Шнуров более 10 лет назад.
конечно, стало любопытно и что за это время транснациональные монстры — «Кока-кола», «Мальборо», «Харлей Дэвидсон» никак не отреагировали? И не подали жалобы?
 Сергей Шнуров. Выставка В Ростове-на-Дону. 2018 год. Фото: Галина Пилипенко
На выставке красный холодильник трансформирован в нарядый гроб с надпись «Кока-кола» «на борту», а еще картина, где пачка мальборо (тоже красная) увенчана легким облачком не дыма, а взрыва. возможно, мой предположение абсурдно? Хотя вот Суп «Кэмбел» у Энди Уорхолла — все же реклама. А у Шнурова — все антиреклама.
 Сергей Шнуров. Выставка В Ростове-на-Дону. 2018 год. Фото: Галина Пилипенко

Работа «Айфон»  — Смертельное сэлфи поразила меня, я видела ее еще всети , но в «натуре» — еще более жестко и трагично!

Сергей Шнуров. Амбивалентность. Фото: Галина Пилипенко

Ванна-нирванна, похожая на люльку мотоцикла  «Харлей Дэвидсона», оказалась беспомощной перед натиском прытких любительниц фотографироваться.

Валентина Яншина смотритель Музея ИЗО на Чехова. Выставка Сергея Шнурова

Валентина Яншина смотритель Музея ИЗО на Чехова: «Девочка пыталась сесть в неё и она села и сказал, что это очень приятно, и что так делают все москвичи!

Сергей Шнуров. Харлей Галина Пилипенко.Я должна была её предотвратить, но она так быстро прыгнула! И выпрыгнула назад, я и глазом не успела моргнуть!»

Сергей Шнуров, "Крещенские морозы", 2016, холст, масло. Фото: Галина Пилипенко.

Сергей Шнуров, «Крещенские морозы», 2016, холст, масло. Фото: Галина Пилипенко.

Сергей Шнуров. Айфон. Фото: Галина Пилипенко

Два этажа Музея ИЗО на Чехова заполнены радостью расшифровки смыслов, невероятных  догадок и таких намёков, что по телевизору, мимо которого бегают дети, и не покажешь!

За веселым стоит серьезное — мир, поклоняющийся не Создателю Всевышнему, а создателям пусть и качественных, но всего лишь вещей. О бренности брендов приходят мысли к Галине Пилипенко,  с удовольствием побывавшей на открытии вернисажа.

Мой сюжет: http://dontr.ru/novosti/retrospektiva-brendrealizma-v-rostove-predstavili-vystavku-sergeya-shnurova/

Сергей Шнуров. Ссыкун. Фото: Галина Пилипенко

Сергей Шнуров. Ссыкун. 2016 год .Фото: Галина Пилипенко

Смешные кусочки  видео: https://www.facebook.com/RostovNewsNetwork/videos/1673328736114209/

 

ВАЛЕРИЙ КУЛЬЧЕНКО. ОСТРОВА ПАМЯТИ. КНИГА ПЕРВАЯ ПИСЕМ «ФЕНИКС». ЧАСТЬ 189

Начало

Костерок. Холст, масло, 60х80, 2001 год

1971 год. Пойма Дона. Робко, потом все сильнее разгорался костёрок, и, наконец, жадные языки пламени, лизнули аккуратно сложенную кучу из сухихи веток, травы и  прошлогоднего камыша.

Костровище осветило осоковую стену, отразилось в обводном канале.

Лицо молодого челоаека выражало решимость и непреклонность в принятом решении. Недавно демобилизованный из армии 23-х летний житель Батайска, в металлической посудине хладнокровно плавил фалары — украшения конской сбруи сарматского царя!!

В бесформенный кусок золота превратились бесценные раритеты (звериный стиль), раскопанные археологами в скифском  кургане «Садовый» на территории Новочеркасского института виноградарства и виноделия в 1962 году.

Спустя девять лет, в короткую июльскую ночь, буднично и прозаично случилась эта метаморфоза музейных ценностей миового значения. Украденные из зала ростовского Музея краеведения, они стали материалом для зубных техников Батайска и Ростова-на-Дону.

Впрочем, об этом писали все газеты в своё время — от «Вечернего Ростова» до центральной прессы. Подробнее можно прочесть в интернете «»Золотой» ростовский вор» и «»Золотой» ростовский сыщик».

«Вот так соединились самоотверженный труд археологов, восстанавливающих древнюю историю Донского края, безумные действия хрущевского правительства, вылившиеся в новочеркасский расстрел, неуемная жажда к стяжательству уголовного мира» — это цитата из книги «Современные страсти по древним сокровищам».

«Мародёры» — по меткому определению русско-американского художника А.П.Жданова. Причём, мародёры от искусства не имеют ни национальных, ни региональных, ни политических различий — это явление — общемировое и имеет своих адептов как в низах, так и в верхах общества.

Недаром возмущенный и пострадавший от мародёров  Александр Жданов в письмах ко мне из Вашингтона в Ростов-на-Дону в 90-ых годах неоднократно грозил им Нюрнбергом N2.

Но «воз и ныне там» или «А Васька слушает да ест».

Дедушка Крылов ХХI век.

Валерий Кульченко. Рыбацкий костер. К., Т. 70 х100. 1990 год

Р.S. Непонятным инструментом и способом, скорее всего «бумерангом»,  вспыхнула в моём творчестве (начиная  1980 года) тема огня, зажжённого человеком.

Разгорается, светит костерок в пойме Дона. Полярная звезда  мерцает над холмами правобережья. Согбенная фигура сидит на поваленном весенним половодьем дереве и зовёт куда-то сбежавшую собаку: «Медведка!Медведка!» — разносится далеко над притихшей водой. Позывные хозяина!

Михиал Лифанов и Валерий Кульченко. Калач-на-Дону. Кульченко. 2000 год.

Продолжение

АЛЕКСАНДРА ТОКАРЕВА. ПАМЯТИ ОТЦА. Часть 14

Начало

— Вот я вас свожу еще к Зазнобину Владимиру Николаевичу, и, если удастся, то и в лес за грибами прогуляемся — в один из дней пообещал отец. И обещание свое выполнил.

Фото выставки мастера Зазнобина. Фото из архивов Горицкого музея г.Переяславля-Залесского.

До деревни Горки мы добрались на раздолбанном старом ЗИЛовском автобусе, и легко нашли дом Владимира Николаевича, — отец бывал у него почти каждый свой приезд в Переславль. Мы постучались в калитку, с нетерпением ожидая увидеть за забором, то «чудо» и ту «сказку», о которых отец так много и так восторженно нам рассказывал.

Но за зеленым забором нас ждал почти пустой двор и, — сильное разочарование.

Дело в том, что накануне, дня за два до нас, к Зазнобину приехали москвичи — «киношники» и скупили у него практически все.

Фото выставки мастера Зазнобина. Фото из архивов Горицкого музея г.Переяславля-Залесского.

До открытия Олимпиады-80 оставалось меньше недели, и это было совсем не удивительно. Конечно же, весь киношный мир Москвы искал эксклюзивные подарки гостям «оттуда», готовым вот–вот хлынуть в олимпийскую Москву.

Поохав и поахав:

— Ну надо же, ну, почему нам так не повезло… Ну, всего бы денька на два раньше, и тогда бы…

Отец, и это невозможно было не заметить, сильно огорчился, — все его надежды «показать» нам Зазнобина и предвкушения приобрести что-то для коллекции — неожиданно рухнули.

Впрочем, во дворе оставалось две-три работы Владимира Николаевича, которые по каким-то причинам, киношники не купили. Среди них довольно большой, можно даже сказать огромный для Зазнобина, почти метровый, ну может чуть меньше, медведь.

В трактовке формы — очарование наивного ее понимания, не искушенное профессией и не иссушенное штампами и от того очень цельное. Мы задумчиво и немного обалдело постояли рядом с этим Мишей, посреди просторного чисто выметенного двора.

Ни к селу, ни к городу вспомнился символ грядущей Олимпиады олимпийский Мишка, и, хотя сравнения были мало уместны, но все же, напрашиваясь, они лезли в голову. Тогда, все связанное с олимпийской символикой муссировалось в прессе и неслось из всех радиоточек.

Зазнобинский же медведь был явно великоват, слегка скован, немного нелеп и как –то даже беззащитен.

-Медведь-шатун, — тихонько обозвал его кто-то из пацанов. Выкрашен он был коричневато-розовой краской для пола, а вертикально прорезанные стамеской черточки, густо усыпавшие всю его медвежью шкуру – шерсть, еще больше повышали градус «наива».

Его делал по сути большой ребенок, и не важно, что этому ребенку слегка за 60. Жизнь не испортила, не выпачкала его душу. Душа эта осталась первозданно доброй и оттого такой доверчивой к миру. И все же, к удачам мастера его явно нельзя было отнести. В своей детскости он вызывал щемящее и тоскливое чувство незащищенности и от этого какой-то тревоги.

Мы с умным видом смущенно молчали. Отец спросил:

-Владимир Николаевич, а медведя-то под заказ делали или как?

-По́д заказ, пóд заказ, Александр Павло́вич,- Зазнобин слегка окал, как все переславцы, и от этого оканья отчество отца- Павлович, с ударением на «о», звучало, как — то необычно торжественно, и вообще из отчества превращалось в какую-то, почти белорусскую фамилию.

-А что же не взяли –то его москвичи? Не понравился он им?

-Так, по́нравился вроде, — Зазнобин опять сделал ударение на о в «понравился».

-Бо́льшой слишком, говорят. Не увезем его никак.

-Как вот они окают, когда из гласных одни «а»? –задумчиво и тихо спросил кто- то из наших за спиной.

-Яро́славская губерния, о́днако, — тоже «окая» и дразнясь ответил кто- то.

— Хочу ребятам показать русский лес, а заодно и грибов, если повезёт, насобираем,-сказал отец и попросил у Зазнобина ведро, несколько глубоких тарелок, пару ножей и столовые ложки. Хозяин вынес все это нам. Вел он себя сдержанно и с достоинством, но чувствовалось, что он, несмотря на большое расположение к отцу и выказываемое неторопливое уважение, все же, предпочел бы поскорее остаться один, не отвлекаясь на гостей, задающих глупые в общем-то вопросы.

Мы еще немного скинулись, и купили у него пол ведра картошки и небольшой кусок сала, аккуратно завернутый в белую тряпочку. Хозяин дал нам «напрокат» две плетеные из липы корзины для грибов, простое оцинкованное ведро и топор. Буханку хлеба, пачку каменной соли, немного крупы и поллитровку «беленькой» мы купили в местном сельпо. И через поле пошли к видневшемуся невдалеке лесу.

Продолжение

В этой публикации использованы фотографии, любезно предоставленные сотрудниками  Горицкого музея г.Переяславля-Залесского  и архивов Александра Павловича Токарева.

Главный хранитель Аратова Наталья Владимировна
«Переславль-Залесский Историко Архитектурный и Художественный музей-заповедник» откликнулась на просьбу о фото: «Высылаю фотографии с персональной выставки Зазнобина, которая проходила в нашем музее в 1981 году.

К сожалению многие экспонаты, представленные на этой выставке не в нашей коллекции.

На фотографиях: автор с супругой, супруга автора, дом где жил и трудился автор, пригласительный билет на выставку, сотрудники музея с автором в день открытия выставки».


Фото выставки мастера Зазнобина. Фото из архивов Горицкого музея г.Переяславля-Залесского.

А это фото постоянно действующей экспозиции скульптур Зазнобина в наше время.
экспозиция скульптур Зазнобина

АЛЕКСАНДРА ТОКАРЕВА. ПАМЯТИ ОТЦА. Часть 13

Ростовский искусствовед Александр Павлович Токарев со тудентами училища имени Грекова на практике в Переславле. 1980

Начало

Эта фотография была сделана тогда же, часа через пол, после описываемых событий.

Слева направо стоят: Вадик (бойфренд Оли), Лена -2 (так мы ее называли, скромная, тихая, малоприметная девушка), отец, держит меня под руку, я уже слегка пришедшая в себя, в Ленкином джинсовом пальто, которое на мне — «платье», Ленка-«хохлушечка», как ее называл отец, за веселость, быструю речь, неиссякаемую женственность и некоторую гламурность, Гофман (все звали его по фамилии), поэтому и имя не могу вспомнить, (с остальными с точностью до наоборот — помню имена, а не фамилии), Оля, Юра Честников

и Юзеир Газаев. Кто стоит за камерой и снимает нас? Может это был Рафаэль Лукьянов?

Или мы просто дали отцовский ФЭД кому –то из проходивших мимо, и он нажал на кнопку?

Если кто-нибудь из той далекой поездки откликнется или, хотя бы, уточнит имена и фамилии стоящих перед входом в музей Горицкого, буду бесконечно благодарна.

А уж если хотя бы два слова вспомнят об отце…

В Переславле-Залесском. Это фото сделал Александр Токарев

В Переславле-Залесском. Это фото сделал Александр Токарев

Мы купили билеты и прошли внутрь. Кроме нас, посетителей почти не было. В залах, залитых послеполуденным июльским солнцем стояла тишина, изредка нарушаемая звуками наших осторожных шагов.

Врата. Фото: Галина Лукас. Сайт- galina-lukas.ru

В отделе иконописи отец много рассказывал о сюжетах, об образах, канонах письма, пришедших из Византии, уточнял какие –то детали, поясняя:

— Обращайте внимание, где византийская традиция сохраняется не тронутой, а где влияние местных живописных школ прорастает сквозь нее, внося свое понимание и местный колорит.

Фото: Галина Лукас. Сайт  galina-lukas.ru

Мы останавливаемся почти у каждой иконы, бесконечно восхищаясь то глубиной и трагизмом образа, то тонкостью письма, то изысканностью колорита, то невероятной, летящей графикой драпировок.

Отец, устав говорить, спрашивает:

-Ну что, возникли у вас вопросы после увиденного? Спрашивайте, пока мы здесь… Это не зачет по истории искусств, оценки выставлять не буду…

Мы, раздавленные обилием шедевров, скромно молчим.

Ленка «хохлушечка», неожиданно, а может быть и из вежливости задает вопрос:

Александр Павлович, я вот была недавно в Киеве в соборе Святой Софии, и там мафорий у Богоматери голубой, а почему здесь, почти на всех иконах, он темно вишневый?

-Голубой это цвет небесной чистоты и безграничной веры и, как правило, он использовался иконописцем, когда тот писал образ Богоматери Оранты или Панагии, то есть, те образы где ее фигура изображена во весь рост и она предстоит перед Спасителем, прося его за человечество.

А глубокий темно вишневый — это цвет скорби и крови, здесь он в поясном изображении – Богоматери Одигитрия, — с младенцем на руках, где она еще только предчувствует всю боль и будущую трагедию своего сына. И как этот темно- вишневый до предела обостряет силуэт… «Вырезает» его, отсекая от мягко мерцающего золотого фона…

А золото – на нимбах, или когда оно берется фоном, символизирует так редко достижимое в земной жизни, состояние высокой духовности, которое ничем другим, кроме него и передать невозможно…

Фото: Галина Лукас

«Одигитрия», «Троица», потом —  «Федор Стратилат», затем — «Никола». Фото: Галина Лукас  galina-lukas.ru

Фото: Галина Лукас  galina-lukas.ru

Фото: Галина Лукас  galina-lukas.ru

-А вот, как необычно и даже непривычно для иконописи: ветхозаветные сюжеты — сотворение Евы из ребра Адама, вкушение запретного плода и «Изгнание из рая». На одной доске их сразу три, и сколько здесь обнаженных фигур…Это же совсем не характерно и даже удивительно для нашего представления об иконописи… И тем не менее…

-Какая неожиданная трактовка человеческого тела, смотрите – фигуры Адама и Евы почти везде в профиль, а там, где фронтальное изображение, – их изгнание ангелом из рая, там, где они уже утратили невинность и познали чувство стыда, там не листок фигового дерева, как в европейской живописи, а какая-то то ли драпировка зеленая, то ли веночек из листвы…

-Может это веник такой из веток? — брякнул кто-то из наших мальчиков.

— Все может быть, ведь это писал инок в 17- веке в России, и, скорее всего, он просто никогда не видел ни фигового дерева -инжира, то есть, ни его листьев. А как писать то, чего ты не видел? Только домысливать по-своему…

-Коленные чашечки у них смешные, – больше, чем на тройку по пластической анатомии не «тянут»,- опять съязвил кто-то.

Может быть, для того, чтобы немного снизить накал того пафоса и напряжения, который всегда присутствует при восприятии иконописи. Мы сдержано захихикали, действительно, коленки у Адама и Евы выглядели немного по-детски, и об анатомии речь там не шла.

Христос в темнице. Фото: Галина Лукас. Сайт- galina-lukas.ru

— Зато, они «тянут», как ты выразился, на шедевр, которым мы сейчас с вами любуемся, — неторопливо и как-то грустно ответил отец. -А кто из вас даже сдавших на «пять» пластическую анатомию, способен подарить миру нечто, даже отдаленно похожее на этот уровень? 

То-то же…Это я вам не для назидания, говорю, а так просто — для общего развития…

Хотя, впрочем, и назидание вам не помешало бы, дети мои…

Отец задумчиво посмотрел на нас, словно собирался сказать что-то еще, но в последний момент передумал, развернулся и неторопливо пошел в следующий зал…

Фото: Галина Лукас  galina-lukas.ru

В отделе русской живописи 18-го -20- вв, он долго не мог оторваться от детских портретов семьи Темериных, кисти малоизвестного живописца Календоса.

-Вот, вроде бы ничего особенного и нет здесь, делился он со мной, прилипшей к нему и ходившей за ним хвостом, а все равно, почему –то уходить не хочется…

Ну, казалось бы, что можно добавить после Вешнякова, Рокотова, Боровиковского, с их знаменитыми портретами Сарры Фермор, Александры Струйской и Елизаветы Лопухиной?

По большому счету, — ничего…Он внимательно приблизил лицо, чтобы рассмотреть какую –то деталь на портрете…Столько здесь, наивно — трогательного, невыразимого очарования того времени, столько хрупкой, тонкой лиричности в детских лицах, и все это буквально светится сквозь парадность заказного портрета.

Может быть, потому нас так и привлекает наивность, что она почти всегда рядом с чистотою, неискушенностью?

-Смотри, собачка какая очаровательная, на портрете рядом с мальчиком…

-Да, и лошадка деревянная на соседнем портрете тоже добавляет флера, — поддакнула я.

Мои, уже до предела перегруженные восприятием живописи мозги, способны были отметить, лишь некоторые детали. То, что на всех дворянских детях надеты белые панталоны, только на девочке — они с кружевами, то что девочку зовут Александра, как и меня, и то, что классическая римская ваза на заднем плане портрета этой Александры написана как-то наспех, чуть кривовато…

Возможно, мастер заканчивал второпях, а может быть, вообще, дописывал ученик?

Фото из архива Александры Токаревой

На обороте билета — запись, сделанная рукой Александра Павловича Токарева: «Государю моему радости,  царю Петру Алексеевичу.

Здравствуйте, свет мой, на множество лет! Просим милости, пожалуй, государь, буди к нам из Переславля не замешкав. А при милости матушкиной жива. Женишка твоя Дунька челом бьёт».

На этом сайте  www.liveinternet.ru полный текст письма.
Скорее всего, папа выписал это в музее Горицкого,
из документов экспонировавшихся там.
Эта же цитата дублируется в его дневнике…
Дата 12.07.1976 г. 

Подпись: «Поразило письмо жены Петра 1 Евдокии» . Дальше текст, который я привела выше, а внизу приписано:
«Что ни слово — то бабья тоска и поэзия…»

Мы вышли из музея. Отец, глядя на наши лица, улыбнулся и сказал:

-Да, дети мои, искусством нельзя «обжираться», нельзя мешать все в одну кучу, это просто не перевариться и вместо пользы, — вред один… а мы с вами, как варвары за один «заход» сразу все, начиная от древнерусской иконописи и заканчивая Коровиным, Машковым и Бенуа.

-Все равно что первое, второе и третье, свалить в одну тарелку, и пытаться это проглотить…

-Вот я сам, каждый свой приезд в Переславль, обязательно прихожу сюда и каждый раз, даю себе слово, что сегодня буду смотреть только иконопись и ничего больше, чтобы не мешать, впечатления, ощущения и, конечно, за редким исключением, этот зарок самому себе не выполняю…Потому что удержаться невозможно…

И после паузы добавил:

-Ну что, кто совсем устал, — те свободны – кому там в город, или в общежитие, а тех, кто еще способен что – то выдержать приглашаю со мной прогуляться по монастырской стене, там с обходных галерей открывается потрясающий вид на Плещеево озеро и на город.

И мы пошли. Почти все…

Продолжение

Александра Токарева. Памяти отца. Часть 12

Ансамбль Успенского Горицкого монастыря в Переславле-Залесском.

Ансамбль Успенского Горицкого монастыря в Переславле-Залесском. Фото сайта https://tonkosti.ru

Начало

Монастыри Переславля: Даниловский, Федоровский, Никитский и, конечно, Горицкий.

Расположенный на высоком южном берегу Плещеева озера, окруженный мощными белыми стенами, с внутренней стороны которых бегут бесконечные, крытые выцветшим от дождей деревом обходные галереи, с его изящной звонницей и, конечно, с его изысканным тонким силуэтом собора Успения Пресвятой Богородицы.

 

На территории монастыря, в стенах бывшего духовного училища, находится постоянно действующая экспозиция одного из лучших провинциальных музеев России с изумительной коллекцией шедевров русской иконописи, деревянной скульптуры, живописи и декоративно- прикладного искусства.

 

День, когда мы — студенты-ростовчане — поспитанники Александра Павловича Токарева,  попали туда впервые, запомнился до мельчайших деталей. Ярко светило июльское солнце, но прошедшие накануне ливневые дожди с грозами, оставили громады кучевых облаков на небе и непроходимые лужи на земле. Идем по узкой немощёной улочке, ведущей к музею.

 

Осторожно вышагиваем гуськом, друг за другом, стараясь прижаться поближе к забору и глядя под ноги, чтобы случайно не вступить в грязь. В Переславле она иссини-черная, потому что «чернозем» в прямом смысле слова, а не наши южные суглинки.

Прямо перед нами — огромная лужа, которую обойти ни с какого края невозможно.

Через нее, чтоб хоть как-то перебраться, переброшена пара длинных пружинящих досок.

Нужно сделать несколько точных полу прыжков, и ты «на другом берегу». Ребята, один за одним, выполнили это блестяще. Я тоже, но почему-то, в последний момент нога заскользила и поехала с доски, и я плашмя грохнулась на спину, подняв фонтаны жидкой грязи.

Все произошло в долю секунды, — девчонки взвизгнули, ребята отскочили в разные стороны, уворачиваясь от брызг, а «Палыч» — мой отец — искусствовед и педагог — Александр Павлович Токарев —  уже стоявший довольно далеко, и наблюдавший за «переправой», как-то странно взмахнул рукой и невольно матюгнулся, скорее всего от отчаянья.

Поход в музей был безнадежно испорчен. Я представляла из себя вывалянное в черной грязи чучело, с текущими по лицу дорожками слез. Мысль была одна, побыстрее скрыться ото всех, от испорченного похода в музей, от собственной глупой неуклюжести, быстро-быстро добраться до «общаги», и смыть, смыть с себя всю эту начинающую синеть по мере высыхания грязь. В автобус меня в таком виде, конечно же не пустят, — выход один- пешком через весь город –по краю, переулочками.

Спасла Ленка, — «хохлушечка», как ее называл отец. Кудахтая, причитая и утешая, она потащила меня к ближайшей колонке в конце улицы. К ней присоединились Оля и вторая Лена. Под ледяной водой меня просто-напросто искупали с головой, носовыми платочками оттирая едкую черно-синюю грязь. Из грязного чучела, я превратилась в стучащую от холода зубами, мокрую насквозь, то ли рыбу, то ли лягушку в прилипшем к телу платье из ацетатного шелка.

Поход в музей по- прежнему висел под вопросом. Меня, насквозь мокрую, выбивающую зубами мелкую дробь ни взять с собой, ни бросить никто не решался.

Пока́ еще я высохну, чтобы можно было за кустами не прятаться от редких прохожих. Отец с мальчишками, ждавшие нас невдалеке под деревьями, уже больше получаса, отпускали едкие шуточки по поводу всех «баб» вместе взятых, и меня «жалкой и убогой» в отдельности.

Девчонки возмущались их черствостью, а у меня даже обиды не было, одно смутное чувство вины — из-за меня вся группа уже час здесь торчит, и еще неизвестно чем все кончится.

Но тут Ленка спасла меня во второй раз. Сняв с себя легкое, очень модное по тем временам джинсовое пальто, надетое поверх таких же модных джинсов и ковбойки она сказала:

-Давай, втискивайся, как хочешь, только быстро! Быстро! Переодевайся! Вон,- за кустами можно. Бегом!

— А то Палыч и пацаны точно развернутся сейчас и уйдут без нас в музей. Мужики же, они вообще ждать не умеют.

Ленка — маленькая изящная девушка, ростом метра полтора не больше, а я высокая, метр семьдесят, «цветущая мамзель», как тогда меня дразнил отец.

Когда я, наконец, вышла из-за кустов ее пальто превратилось на мне в сидящее в обтяжку джинсовое платье.

Пацаны, уставшие от ожидания, оглядели меня критически и бросили:

-А что, пошло на пользу…

— С бабами вообще связываться нельзя, — почему –то добавил отец. Я не обиделась.

И вся группа, ускоряя шаг, пошла к Горицкому.

Продолжение