Архив метки: музей

ВАЛЕРИЙ КУЛЬЧЕНКО. ОСТРОВА ПАМЯТИ. КНИГА ПЕРВАЯ ПИСЕМ «ФЕНИКС». ЧАСТЬ 189

Начало

Костерок. Холст, масло, 60х80, 2001 год

1971 год. Пойма Дона. Робко, потом все сильнее разгорался костёрок, и, наконец, жадные языки пламени, лизнули аккуратно сложенную кучу из сухихи веток, травы и  прошлогоднего камыша.

Костровище осветило осоковую стену, отразилось в обводном канале.

Лицо молодого челоаека выражало решимость и непреклонность в принятом решении. Недавно демобилизованный из армии 23-х летний житель Батайска, в металлической посудине хладнокровно плавил фалары — украшения конской сбруи сарматского царя!!

В бесформенный кусок золота превратились бесценные раритеты (звериный стиль), раскопанные археологами в скифском  кургане «Садовый» на территории Новочеркасского института виноградарства и виноделия в 1962 году.

Спустя девять лет, в короткую июльскую ночь, буднично и прозаично случилась эта метаморфоза музейных ценностей миового значения. Украденные из зала ростовского Музея краеведения, они стали материалом для зубных техников Батайска и Ростова-на-Дону.

Впрочем, об этом писали все газеты в своё время — от «Вечернего Ростова» до центральной прессы. Подробнее можно прочесть в интернете «»Золотой» ростовский вор» и «»Золотой» ростовский сыщик».

«Вот так соединились самоотверженный труд археологов, восстанавливающих древнюю историю Донского края, безумные действия хрущевского правительства, вылившиеся в новочеркасский расстрел, неуемная жажда к стяжательству уголовного мира» — это цитата из книги «Современные страсти по древним сокровищам».

«Мародёры» — по меткому определению русско-американского художника А.П.Жданова. Причём, мародёры от искусства не имеют ни национальных, ни региональных, ни политических различий — это явление — общемировое и имеет своих адептов как в низах, так и в верхах общества.

Недаром возмущенный и пострадавший от мародёров  Александр Жданов в письмах ко мне из Вашингтона в Ростов-на-Дону в 90-ых годах неоднократно грозил им Нюрнбергом N2.

Но «воз и ныне там» или «А Васька слушает да ест».

Дедушка Крылов ХХI век.

Валерий Кульченко. Рыбацкий костер. К., Т. 70 х100. 1990 год

Р.S. Непонятным инструментом и способом, скорее всего «бумерангом»,  вспыхнула в моём творчестве (начиная  1980 года) тема огня, зажжённого человеком.

Разгорается, светит костерок в пойме Дона. Полярная звезда  мерцает над холмами правобережья. Согбенная фигура сидит на поваленном весенним половодьем дереве и зовёт куда-то сбежавшую собаку: «Медведка!Медведка!» — разносится далеко над притихшей водой. Позывные хозяина!

Михиал Лифанов и Валерий Кульченко. Калач-на-Дону. Кульченко. 2000 год.

Продолжение

АЛЕКСАНДРА ТОКАРЕВА. ПАМЯТИ ОТЦА. Часть 14

Начало

— Вот я вас свожу еще к Зазнобину Владимиру Николаевичу, и, если удастся, то и в лес за грибами прогуляемся — в один из дней пообещал отец. И обещание свое выполнил.

Фото выставки мастера Зазнобина. Фото из архивов Горицкого музея г.Переяславля-Залесского.

До деревни Горки мы добрались на раздолбанном старом ЗИЛовском автобусе, и легко нашли дом Владимира Николаевича, — отец бывал у него почти каждый свой приезд в Переславль. Мы постучались в калитку, с нетерпением ожидая увидеть за забором, то «чудо» и ту «сказку», о которых отец так много и так восторженно нам рассказывал.

Но за зеленым забором нас ждал почти пустой двор и, — сильное разочарование.

Дело в том, что накануне, дня за два до нас, к Зазнобину приехали москвичи — «киношники» и скупили у него практически все.

Фото выставки мастера Зазнобина. Фото из архивов Горицкого музея г.Переяславля-Залесского.

До открытия Олимпиады-80 оставалось меньше недели, и это было совсем не удивительно. Конечно же, весь киношный мир Москвы искал эксклюзивные подарки гостям «оттуда», готовым вот–вот хлынуть в олимпийскую Москву.

Поохав и поахав:

— Ну надо же, ну, почему нам так не повезло… Ну, всего бы денька на два раньше, и тогда бы…

Отец, и это невозможно было не заметить, сильно огорчился, — все его надежды «показать» нам Зазнобина и предвкушения приобрести что-то для коллекции — неожиданно рухнули.

Впрочем, во дворе оставалось две-три работы Владимира Николаевича, которые по каким-то причинам, киношники не купили. Среди них довольно большой, можно даже сказать огромный для Зазнобина, почти метровый, ну может чуть меньше, медведь.

В трактовке формы — очарование наивного ее понимания, не искушенное профессией и не иссушенное штампами и от того очень цельное. Мы задумчиво и немного обалдело постояли рядом с этим Мишей, посреди просторного чисто выметенного двора.

Ни к селу, ни к городу вспомнился символ грядущей Олимпиады олимпийский Мишка, и, хотя сравнения были мало уместны, но все же, напрашиваясь, они лезли в голову. Тогда, все связанное с олимпийской символикой муссировалось в прессе и неслось из всех радиоточек.

Зазнобинский же медведь был явно великоват, слегка скован, немного нелеп и как –то даже беззащитен.

-Медведь-шатун, — тихонько обозвал его кто-то из пацанов. Выкрашен он был коричневато-розовой краской для пола, а вертикально прорезанные стамеской черточки, густо усыпавшие всю его медвежью шкуру – шерсть, еще больше повышали градус «наива».

Его делал по сути большой ребенок, и не важно, что этому ребенку слегка за 60. Жизнь не испортила, не выпачкала его душу. Душа эта осталась первозданно доброй и оттого такой доверчивой к миру. И все же, к удачам мастера его явно нельзя было отнести. В своей детскости он вызывал щемящее и тоскливое чувство незащищенности и от этого какой-то тревоги.

Мы с умным видом смущенно молчали. Отец спросил:

-Владимир Николаевич, а медведя-то под заказ делали или как?

-По́д заказ, пóд заказ, Александр Павло́вич,- Зазнобин слегка окал, как все переславцы, и от этого оканья отчество отца- Павлович, с ударением на «о», звучало, как — то необычно торжественно, и вообще из отчества превращалось в какую-то, почти белорусскую фамилию.

-А что же не взяли –то его москвичи? Не понравился он им?

-Так, по́нравился вроде, — Зазнобин опять сделал ударение на о в «понравился».

-Бо́льшой слишком, говорят. Не увезем его никак.

-Как вот они окают, когда из гласных одни «а»? –задумчиво и тихо спросил кто- то из наших за спиной.

-Яро́славская губерния, о́днако, — тоже «окая» и дразнясь ответил кто- то.

— Хочу ребятам показать русский лес, а заодно и грибов, если повезёт, насобираем,-сказал отец и попросил у Зазнобина ведро, несколько глубоких тарелок, пару ножей и столовые ложки. Хозяин вынес все это нам. Вел он себя сдержанно и с достоинством, но чувствовалось, что он, несмотря на большое расположение к отцу и выказываемое неторопливое уважение, все же, предпочел бы поскорее остаться один, не отвлекаясь на гостей, задающих глупые в общем-то вопросы.

Мы еще немного скинулись, и купили у него пол ведра картошки и небольшой кусок сала, аккуратно завернутый в белую тряпочку. Хозяин дал нам «напрокат» две плетеные из липы корзины для грибов, простое оцинкованное ведро и топор. Буханку хлеба, пачку каменной соли, немного крупы и поллитровку «беленькой» мы купили в местном сельпо. И через поле пошли к видневшемуся невдалеке лесу.

Продолжение

В этой публикации использованы фотографии, любезно предоставленные сотрудниками  Горицкого музея г.Переяславля-Залесского  и архивов Александра Павловича Токарева.

Главный хранитель Аратова Наталья Владимировна
«Переславль-Залесский Историко Архитектурный и Художественный музей-заповедник» откликнулась на просьбу о фото: «Высылаю фотографии с персональной выставки Зазнобина, которая проходила в нашем музее в 1981 году.

К сожалению многие экспонаты, представленные на этой выставке не в нашей коллекции.

На фотографиях: автор с супругой, супруга автора, дом где жил и трудился автор, пригласительный билет на выставку, сотрудники музея с автором в день открытия выставки».


Фото выставки мастера Зазнобина. Фото из архивов Горицкого музея г.Переяславля-Залесского.

А это фото постоянно действующей экспозиции скульптур Зазнобина в наше время.
экспозиция скульптур Зазнобина

АЛЕКСАНДРА ТОКАРЕВА. ПАМЯТИ ОТЦА. Часть 13

Ростовский искусствовед Александр Павлович Токарев со тудентами училища имени Грекова на практике в Переславле. 1980

Начало

Эта фотография была сделана тогда же, часа через пол, после описываемых событий.

Слева направо стоят: Вадик (бойфренд Оли), Лена -2 (так мы ее называли, скромная, тихая, малоприметная девушка), отец, держит меня под руку, я уже слегка пришедшая в себя, в Ленкином джинсовом пальто, которое на мне — «платье», Ленка-«хохлушечка», как ее называл отец, за веселость, быструю речь, неиссякаемую женственность и некоторую гламурность, Гофман (все звали его по фамилии), поэтому и имя не могу вспомнить, (с остальными с точностью до наоборот — помню имена, а не фамилии), Оля, Юра Честников

и Юзеир Газаев. Кто стоит за камерой и снимает нас? Может это был Рафаэль Лукьянов?

Или мы просто дали отцовский ФЭД кому –то из проходивших мимо, и он нажал на кнопку?

Если кто-нибудь из той далекой поездки откликнется или, хотя бы, уточнит имена и фамилии стоящих перед входом в музей Горицкого, буду бесконечно благодарна.

А уж если хотя бы два слова вспомнят об отце…

В Переславле-Залесском. Это фото сделал Александр Токарев

В Переславле-Залесском. Это фото сделал Александр Токарев

Мы купили билеты и прошли внутрь. Кроме нас, посетителей почти не было. В залах, залитых послеполуденным июльским солнцем стояла тишина, изредка нарушаемая звуками наших осторожных шагов.

Врата. Фото: Галина Лукас. Сайт- galina-lukas.ru

В отделе иконописи отец много рассказывал о сюжетах, об образах, канонах письма, пришедших из Византии, уточнял какие –то детали, поясняя:

— Обращайте внимание, где византийская традиция сохраняется не тронутой, а где влияние местных живописных школ прорастает сквозь нее, внося свое понимание и местный колорит.

Фото: Галина Лукас. Сайт  galina-lukas.ru

Мы останавливаемся почти у каждой иконы, бесконечно восхищаясь то глубиной и трагизмом образа, то тонкостью письма, то изысканностью колорита, то невероятной, летящей графикой драпировок.

Отец, устав говорить, спрашивает:

-Ну что, возникли у вас вопросы после увиденного? Спрашивайте, пока мы здесь… Это не зачет по истории искусств, оценки выставлять не буду…

Мы, раздавленные обилием шедевров, скромно молчим.

Ленка «хохлушечка», неожиданно, а может быть и из вежливости задает вопрос:

Александр Павлович, я вот была недавно в Киеве в соборе Святой Софии, и там мафорий у Богоматери голубой, а почему здесь, почти на всех иконах, он темно вишневый?

-Голубой это цвет небесной чистоты и безграничной веры и, как правило, он использовался иконописцем, когда тот писал образ Богоматери Оранты или Панагии, то есть, те образы где ее фигура изображена во весь рост и она предстоит перед Спасителем, прося его за человечество.

А глубокий темно вишневый — это цвет скорби и крови, здесь он в поясном изображении – Богоматери Одигитрия, — с младенцем на руках, где она еще только предчувствует всю боль и будущую трагедию своего сына. И как этот темно- вишневый до предела обостряет силуэт… «Вырезает» его, отсекая от мягко мерцающего золотого фона…

А золото – на нимбах, или когда оно берется фоном, символизирует так редко достижимое в земной жизни, состояние высокой духовности, которое ничем другим, кроме него и передать невозможно…

Фото: Галина Лукас

«Одигитрия», «Троица», потом —  «Федор Стратилат», затем — «Никола». Фото: Галина Лукас  galina-lukas.ru

Фото: Галина Лукас  galina-lukas.ru

Фото: Галина Лукас  galina-lukas.ru

-А вот, как необычно и даже непривычно для иконописи: ветхозаветные сюжеты — сотворение Евы из ребра Адама, вкушение запретного плода и «Изгнание из рая». На одной доске их сразу три, и сколько здесь обнаженных фигур…Это же совсем не характерно и даже удивительно для нашего представления об иконописи… И тем не менее…

-Какая неожиданная трактовка человеческого тела, смотрите – фигуры Адама и Евы почти везде в профиль, а там, где фронтальное изображение, – их изгнание ангелом из рая, там, где они уже утратили невинность и познали чувство стыда, там не листок фигового дерева, как в европейской живописи, а какая-то то ли драпировка зеленая, то ли веночек из листвы…

-Может это веник такой из веток? — брякнул кто-то из наших мальчиков.

— Все может быть, ведь это писал инок в 17- веке в России, и, скорее всего, он просто никогда не видел ни фигового дерева -инжира, то есть, ни его листьев. А как писать то, чего ты не видел? Только домысливать по-своему…

-Коленные чашечки у них смешные, – больше, чем на тройку по пластической анатомии не «тянут»,- опять съязвил кто-то.

Может быть, для того, чтобы немного снизить накал того пафоса и напряжения, который всегда присутствует при восприятии иконописи. Мы сдержано захихикали, действительно, коленки у Адама и Евы выглядели немного по-детски, и об анатомии речь там не шла.

Христос в темнице. Фото: Галина Лукас. Сайт- galina-lukas.ru

— Зато, они «тянут», как ты выразился, на шедевр, которым мы сейчас с вами любуемся, — неторопливо и как-то грустно ответил отец. -А кто из вас даже сдавших на «пять» пластическую анатомию, способен подарить миру нечто, даже отдаленно похожее на этот уровень? 

То-то же…Это я вам не для назидания, говорю, а так просто — для общего развития…

Хотя, впрочем, и назидание вам не помешало бы, дети мои…

Отец задумчиво посмотрел на нас, словно собирался сказать что-то еще, но в последний момент передумал, развернулся и неторопливо пошел в следующий зал…

Фото: Галина Лукас  galina-lukas.ru

В отделе русской живописи 18-го -20- вв, он долго не мог оторваться от детских портретов семьи Темериных, кисти малоизвестного живописца Календоса.

-Вот, вроде бы ничего особенного и нет здесь, делился он со мной, прилипшей к нему и ходившей за ним хвостом, а все равно, почему –то уходить не хочется…

Ну, казалось бы, что можно добавить после Вешнякова, Рокотова, Боровиковского, с их знаменитыми портретами Сарры Фермор, Александры Струйской и Елизаветы Лопухиной?

По большому счету, — ничего…Он внимательно приблизил лицо, чтобы рассмотреть какую –то деталь на портрете…Столько здесь, наивно — трогательного, невыразимого очарования того времени, столько хрупкой, тонкой лиричности в детских лицах, и все это буквально светится сквозь парадность заказного портрета.

Может быть, потому нас так и привлекает наивность, что она почти всегда рядом с чистотою, неискушенностью?

-Смотри, собачка какая очаровательная, на портрете рядом с мальчиком…

-Да, и лошадка деревянная на соседнем портрете тоже добавляет флера, — поддакнула я.

Мои, уже до предела перегруженные восприятием живописи мозги, способны были отметить, лишь некоторые детали. То, что на всех дворянских детях надеты белые панталоны, только на девочке — они с кружевами, то что девочку зовут Александра, как и меня, и то, что классическая римская ваза на заднем плане портрета этой Александры написана как-то наспех, чуть кривовато…

Возможно, мастер заканчивал второпях, а может быть, вообще, дописывал ученик?

Фото из архива Александры Токаревой

На обороте билета — запись, сделанная рукой Александра Павловича Токарева: «Государю моему радости,  царю Петру Алексеевичу.

Здравствуйте, свет мой, на множество лет! Просим милости, пожалуй, государь, буди к нам из Переславля не замешкав. А при милости матушкиной жива. Женишка твоя Дунька челом бьёт».

На этом сайте  www.liveinternet.ru полный текст письма.
Скорее всего, папа выписал это в музее Горицкого,
из документов экспонировавшихся там.
Эта же цитата дублируется в его дневнике…
Дата 12.07.1976 г. 

Подпись: «Поразило письмо жены Петра 1 Евдокии» . Дальше текст, который я привела выше, а внизу приписано:
«Что ни слово — то бабья тоска и поэзия…»

Мы вышли из музея. Отец, глядя на наши лица, улыбнулся и сказал:

-Да, дети мои, искусством нельзя «обжираться», нельзя мешать все в одну кучу, это просто не перевариться и вместо пользы, — вред один… а мы с вами, как варвары за один «заход» сразу все, начиная от древнерусской иконописи и заканчивая Коровиным, Машковым и Бенуа.

-Все равно что первое, второе и третье, свалить в одну тарелку, и пытаться это проглотить…

-Вот я сам, каждый свой приезд в Переславль, обязательно прихожу сюда и каждый раз, даю себе слово, что сегодня буду смотреть только иконопись и ничего больше, чтобы не мешать, впечатления, ощущения и, конечно, за редким исключением, этот зарок самому себе не выполняю…Потому что удержаться невозможно…

И после паузы добавил:

-Ну что, кто совсем устал, — те свободны – кому там в город, или в общежитие, а тех, кто еще способен что – то выдержать приглашаю со мной прогуляться по монастырской стене, там с обходных галерей открывается потрясающий вид на Плещеево озеро и на город.

И мы пошли. Почти все…

Продолжение

Александра Токарева. Памяти отца. Часть 12

Ансамбль Успенского Горицкого монастыря в Переславле-Залесском.

Ансамбль Успенского Горицкого монастыря в Переславле-Залесском. Фото сайта https://tonkosti.ru

Начало

Монастыри Переславля: Даниловский, Федоровский, Никитский и, конечно, Горицкий.

Расположенный на высоком южном берегу Плещеева озера, окруженный мощными белыми стенами, с внутренней стороны которых бегут бесконечные, крытые выцветшим от дождей деревом обходные галереи, с его изящной звонницей и, конечно, с его изысканным тонким силуэтом собора Успения Пресвятой Богородицы.

 

На территории монастыря, в стенах бывшего духовного училища, находится постоянно действующая экспозиция одного из лучших провинциальных музеев России с изумительной коллекцией шедевров русской иконописи, деревянной скульптуры, живописи и декоративно- прикладного искусства.

 

День, когда мы — студенты-ростовчане — поспитанники Александра Павловича Токарева,  попали туда впервые, запомнился до мельчайших деталей. Ярко светило июльское солнце, но прошедшие накануне ливневые дожди с грозами, оставили громады кучевых облаков на небе и непроходимые лужи на земле. Идем по узкой немощёной улочке, ведущей к музею.

 

Осторожно вышагиваем гуськом, друг за другом, стараясь прижаться поближе к забору и глядя под ноги, чтобы случайно не вступить в грязь. В Переславле она иссини-черная, потому что «чернозем» в прямом смысле слова, а не наши южные суглинки.

Прямо перед нами — огромная лужа, которую обойти ни с какого края невозможно.

Через нее, чтоб хоть как-то перебраться, переброшена пара длинных пружинящих досок.

Нужно сделать несколько точных полу прыжков, и ты «на другом берегу». Ребята, один за одним, выполнили это блестяще. Я тоже, но почему-то, в последний момент нога заскользила и поехала с доски, и я плашмя грохнулась на спину, подняв фонтаны жидкой грязи.

Все произошло в долю секунды, — девчонки взвизгнули, ребята отскочили в разные стороны, уворачиваясь от брызг, а «Палыч» — мой отец — искусствовед и педагог — Александр Павлович Токарев —  уже стоявший довольно далеко, и наблюдавший за «переправой», как-то странно взмахнул рукой и невольно матюгнулся, скорее всего от отчаянья.

Поход в музей был безнадежно испорчен. Я представляла из себя вывалянное в черной грязи чучело, с текущими по лицу дорожками слез. Мысль была одна, побыстрее скрыться ото всех, от испорченного похода в музей, от собственной глупой неуклюжести, быстро-быстро добраться до «общаги», и смыть, смыть с себя всю эту начинающую синеть по мере высыхания грязь. В автобус меня в таком виде, конечно же не пустят, — выход один- пешком через весь город –по краю, переулочками.

Спасла Ленка, — «хохлушечка», как ее называл отец. Кудахтая, причитая и утешая, она потащила меня к ближайшей колонке в конце улицы. К ней присоединились Оля и вторая Лена. Под ледяной водой меня просто-напросто искупали с головой, носовыми платочками оттирая едкую черно-синюю грязь. Из грязного чучела, я превратилась в стучащую от холода зубами, мокрую насквозь, то ли рыбу, то ли лягушку в прилипшем к телу платье из ацетатного шелка.

Поход в музей по- прежнему висел под вопросом. Меня, насквозь мокрую, выбивающую зубами мелкую дробь ни взять с собой, ни бросить никто не решался.

Пока́ еще я высохну, чтобы можно было за кустами не прятаться от редких прохожих. Отец с мальчишками, ждавшие нас невдалеке под деревьями, уже больше получаса, отпускали едкие шуточки по поводу всех «баб» вместе взятых, и меня «жалкой и убогой» в отдельности.

Девчонки возмущались их черствостью, а у меня даже обиды не было, одно смутное чувство вины — из-за меня вся группа уже час здесь торчит, и еще неизвестно чем все кончится.

Но тут Ленка спасла меня во второй раз. Сняв с себя легкое, очень модное по тем временам джинсовое пальто, надетое поверх таких же модных джинсов и ковбойки она сказала:

-Давай, втискивайся, как хочешь, только быстро! Быстро! Переодевайся! Вон,- за кустами можно. Бегом!

— А то Палыч и пацаны точно развернутся сейчас и уйдут без нас в музей. Мужики же, они вообще ждать не умеют.

Ленка — маленькая изящная девушка, ростом метра полтора не больше, а я высокая, метр семьдесят, «цветущая мамзель», как тогда меня дразнил отец.

Когда я, наконец, вышла из-за кустов ее пальто превратилось на мне в сидящее в обтяжку джинсовое платье.

Пацаны, уставшие от ожидания, оглядели меня критически и бросили:

-А что, пошло на пользу…

— С бабами вообще связываться нельзя, — почему –то добавил отец. Я не обиделась.

И вся группа, ускоряя шаг, пошла к Горицкому.

Продолжение

Олег Зимовнов. Петр Келлер. Часть 3

Книга о замечательном ростовском художнике Петре Келлере. Автор Олег Зимовнов

Начало

Он получает первый педагогический опыт – устраивается работать учителем рисования в общеобразовательную городскую школу им. Герцена. Проработал он в школе всего лишь один учебный год.

Уйти с занимаемой должности его заставила веская причина: в августе 1931 года Петр Келлер вместе со своими друзьями Александром Лактионовым и Николаем Тимковым отправляется в Москву для осуществления своей главной мечты – получить высшее художественное образование.
Гораздо позже в интервью Петру Степановичу зададут вопрос: «Что вас привело в такое трудное время в Москву?»

И он ответит: «Ну, как что? Желание продолжать дальше учиться. Получить высшее художественное образование… Большое стремление было».

Потом он замолчит, непроизвольно разведет руками и с детской наивностью и некоторым удивлением добавит: «А что другое может быть?»

Пётр Келлер. Этюд к картине «Бурный день на Дону», к., м., 22,5х32,5.

К 1931 году в Москве ВХУТЕИН был уже расформирован.

Ростовчане поняли, что для получения фундаментального образования им нужно ехать в Ленинград. Показав свои работы известным московским художникам К. Ф. Юону, П. П. Кончаловскому, М. В. Нестерову, С. В. Малютину, Д. Н. Кардовскому и И. Э. Грабарю, получив рекомендательные письма в ленинградскую Академию (тогда – ИНПИИ. – Примеч. авт.), весной 1932 года товарищи вернулись в Ростов-на-Дону.

Они пробыли дома почти все лето. Поставив цель – поступить в Академию, по совету московских наставников все трое неустанно трудились, рисуя с натуры. Общение со знаменитыми живописцами, посещение их мастерских, их советы и взгляды на творчество оказали сильное влияние на формирование молодых художников.

В конце августа 1932 года Лактионов, Келлер и Тимков едут в Ленинград. Но сначала заезжают в Москву заручиться рекомендательными письмами В. Н. Перельмана и Е. А. Кацмана для поступления в ленинградскую Академию.

По ряду независящих от них причин товарищи задерживаются в Москве до октября, и это играет роковую роль в жизни  Петра Степановича. Прибыв в Ленинград, ростовчане оказываются перед фактом, что набор в Академию в этом году уже окончен. Принимавший их в Ленинграде И. И. Бродский смог устроить лишь Лактионова, а Келлеру и Тимкову советовал поступать в следующем году.

Николай Тимков остался в Ленинграде, а Петр Келлер вернулся в Ростов – у него умер отец.
Вот что рассказывает об этой поездке в Ленинград Петр Степанович.
«Приехав в Ленинград, ночевали где придется.

Нашли мы Бродского у него дома. Приехали рано, а он спит до 11 часов дня. Человек он был добродушный и произвел на нас очень хорошее впечатление. Тогда же мы познакомились и с его дочерью. Я ее потом встретил в 1959 году на Академической даче. Мы показали Бродскому рекомендательные письма, а он сказал, что мы с поступлением опоздали. Еле-еле потом устроил Лактионова. Он нас с Тимковым возил в Академию. Помню большой персидский ковер. Там были профессор Савинов, Бродский, Матвеев и еще кто-то.

В общем, крутили, крутили, – “мы вас не можем принять”.

Потом, когда мы вышли из кабинета, Бродский вынул из кармана 100 рублей, дал нам и говорит: “Вот, идите, может, где-нибудь найдете себе комнату какую-нибудь или сарай. Способных таких товарищей, как вы, очень мало. А на будущий год приезжайте, дело будет обстоять проще, я, наверное, буду ректором”.
Но случилось, что Тимков был моложе меня на три года и он остался в Ленинграде, потом поступил и учился у Бродского, а я уехал в Ростов – у меня умер отец. Мама осталась одна. Трудно ей было – пенсию получала всего 36 рублей.

А на будущий год меня взяли в армию, и все лопнуло…»

Пётр Келлер. «Ранняя весна», х., м., 91х73.

Для того чтобы наиболее полно представлять образ Петра Степановича Келлера, даже читая сухие сведения из его биографии, нужно всегда помнить, что он был художником не только по профессии, но по всему своему существу. Вся его жизнь, несмотря ни на какие трудности, была наполнена живописью.

Не получив высшего образования под руководством педагогов, он открыл всего себя великому учителю – природе. Келлер даже не считал, что для художника важнейшим опытом является работа с натурой, – он жил этим. Регулярно бывая на этюдах или работая дома в мастерской над натюрмортами, художник собрал достаточно большой изобразительный материал и с желанием и готовностью участвовал практически во всех проходивших тогда довоенных региональных выставках. Его работы побывали и в столице.

Известно, что Келлер участвовал в московской выставке 1938 года картиной «Останкино». Вероятно, она была выполнена по этюдам, которые художник делал еще в начале 30-х годов в Москве. Работы Петра Степановича можно было встретить на выставке живописи, графики и скульптуры художников Ростовской области, которая была открыта с 24 января по 1 марта 1940 года в Ростове-на-Дону, в Музее изобразительных искусств.

В 1940 году работы Келлера можно было увидеть вновь в Москве на выставке произведений художников периферии, которая была организована «Всекохудожником». В 1941 году в Ростове-на-Дону открылась третья выставка работ художников Ростовской области. Она была организована как подготовительная к выставкам «Наша Родина» и «История Донского казачества». Часть ее с 15 марта по 1 апреля 1941 года экспонировалась в Ростове-на-Дону, а затем была направлена в районы Ростовской области.

Творчество П. С. Келлера было представлено работами «Этюд», «Серый день», «К вечеру».

Пётр Келлер. «Весна в ботаническом саду», 1962, к., м., 47,5х34.

Пётр Келлер. «Весна в ботаническом саду», 1962, к., м., 47,5х34.

В 1937 году, с образованием Ростовской области, создается Ростовский областной музей краеведения (РОМК).

Одним из первых сотрудников Ростовского областного музея краеведения становится Петр Степанович Келлер. Он принят на работу 1 сентября 1937 года на должность художника-оформителя и заведующего художественным отделом музея. В ведении Петра Степановича оказываются досконально известные ему произведения изобразительного искусства, которые он, как было отмечено ранее, изучая – копировал, формируя свой живописный метод.
В 1938 году создается Ростовский музей изобразительных искусств, которому передаются художественные фонды музея краеведения.

Художественный отдел РОМК фактически прекращает свою деятельность.

20 марта 1939 года Петр Келлер увольняется из музея и поступает в РостИЗО.

Пётр Келлер. «3имний день», 1958, к., м., 25х33.

В сентябре 1939 года в художественной жизни Ростова-на-Дону происходит важное событие – организуется Союз советских художников Ростовской области. Одним из первых членов Союза становится уже сформировавшийся, известный на Дону художник Петр Степанович Келлер.

Написать автору о своих впечатлениях и пожеланиях, а также задать вопросы можно по электронной почте oleg_zimovnov@mail.ru

Продолжение

 

Ростов зарастёт «Железной ботаникой»

Ростов зарастёт "Железной ботаникой"Министерство культуры Ростовской области
ГБУК РО «Ростовский областной музей изобразительных искусств»

23 октября в 17-00 в Ростовском областном музее изобразительных искусств (пр. Чехова, 60) открывается персональная выставка художника-кузнеца-скульптора Романа Кость «Железная ботаника».

Роман Кость "Природа металла"
Роман Кость родился 18 апреля 1984 года в городе Люботин, Харьковская область, Украина. В 2002 году начал заниматься кузнечным делом. В 2005 году окончил Харьковскую Государственную Академию Дизайна и Искусств.

Роман Кость "Природа металла"

С 2009 по 2011 год работал в Санкт-Петербурге. С 2011 года живёт и работает в Таганроге.
Участник международных фестивалей «Свято Ковалiв» (Ивано-Франковск), международных выставок «Орнаментальне Ковальство». Принимал участие в реконструкции и изготовлении малых архитектурных форм памятников истории и архитектуры, среди которых храм Святомученика Александра, храм Усекновения главы Иоанна Предтечи и Свято-Благовещенский кафедральный собор.

Роман Кость "Природа металла"
В 2014 году состоялась первая персональная выставка автора «Металлопластика» в выставочном зале Таганрогского отделения «Союза Художников России».

Роман Кость "Природа металла"В 2015 и 2016 гг. Роман принял участие в Европейском международном фестивале кузнечного искусства «Ковка в стиле Барокко» IX, X в Нарвском Музее, на последнем из которых стал победителем ежегодного конкурса подсвечников, проводимого в рамках фестиваля.
В 2016 г. Состоялась вторая персональная выставка автора «Природа металла» в выставочном зале Таганрогского отделения «Союза Художников России».
Основные направления творчества художника – малые архитектурные формы, декоративно-прикладное искусство и металлопластика.

скульптор-кузнец Роман Кость

По словам автора, его целью является возможность показать свойства металла, раскрыть его качества, подчеркнуть природу материала.

Вдохновением для художника зачастую становятся бионические формы, которые он старается интерпретировать в металле.

На выставке будут представлены около пятнадцати работ, созданных автором в течение последних 2 лет. Экспозиция включает в себя объекты из серий «Металлопластика», «Сухоцветы», «Кованые этюды»
Тел. для справок 264-32-49, 201-39-82,  romii@mail.ru
г. Ростов-на-Дону, пр.Чехова, 60.

Роджер Кристиан: «Людям нужны мифы, чтобы осознать себя»

Роджер Кристиан – обладатель премии «Оскар» за декорации к фильму «Звёздные войны» (Star Wars) в Ростове-на-Дону

С канадским режиссёром, сценаристом, продюсером и художником-декоратором Роджером Кристианом мы встретились за час до церемонии закрытия фестиваля BRIDGE of ARTS 2017, на котором он возглавлял жюри основного конкурса. Обладатель «Оскара» рассказал о том, как он создаёт мифы, в реальность которых верит весь мир. И дал советы начинающим режиссёрам.

Роджер Кристиан – обладатель премии «Оскар» за декорации к фильму «Звёздные войны» (Star Wars) в Ростове-на-Дону

Роджер Кристиан – обладатель премии «Оскар» за декорации к фильму «Звёздные войны» (Star Wars), был номинирован на премию американской киноакадемии за декорации к фильму «Чужой» (Alien).

Роджер Кристиан – обладатель премии «Оскар» за декорации к фильму «Звёздные войны» (Star Wars) в Ростове-на-Дону

В фильмографии канадского кинематографиста около трёх десятков фильмов, в 17 из них он выступил и как режиссёр: «Нострадамус» (Nostradamus), «Поле битвы: Земля» (Battlefield Earth), «В плену у космоса» (Stranded) и др., а его дебютная полнометражная лента «Телепат» (The Sender) стала культовым фильмом – так, например, Квентин Тарантино назвал его своим любимым фильмом ужасов 1982 года.

Роджер Кристиан – обладатель премии «Оскар» за декорации к фильму «Звёздные войны» (Star Wars) в Ростове-на-Дону

– Декорации к фильмам «Звёздные войны» и «Чужой», которые вы создали, в своё время стали прорывом в мире кинематографа, революционным прыжком в совершенно иную реальность. Как рождались ваши идеи?
– Я просто чувствовал, что должно быть именно так. Ранее научная фантастика не была представлена зрителю, поэтому перед нами были открыты любые пути. Джордж Лукас создал прекрасный миф, который покорил весь мир. Нам всем нужны мифы, чтобы осознать, кем мы являемся, отыскать разгадку. Свой миф мы хотели сделать реальным, не искусственным и не блестящим. Таким, глядя на который у зрителя не возникало бы сомнений в его подлинности.

– И у вас получилось: даже спустя десятилетия созданные вами миры остаются актуальными и находят миллионы последователей и фанатов по всему миру. Правда ли, что перед работой над «Звёздными войнами» вы вдохновлялись фильмами Тарковского?
– Да, я очень люблю Тарковского. Он был первым, кто стал работать в жанре научной фантастики, поэтому его «Солярис» – гениальный пример для всех нас.

Мой первый короткометражный фильм «Чёрный ангел», заказанный Джорджем Лукасом, пронизан вдохновением от работ Тарковского, я многому научился благодаря ему.

— На ростовском кинофестивале в программе «Ретроспектива» демонстрировалась короткометражка «Чёрный ангел», которую вы сняли в 1980 году по поручению Джорджа Лукаса, она одно время предваряла в кинотеатрах показ картины «Империя наносит ответный удар». Правда ли, что в ваших планах снять её полнометражный вариант?
– Да, сейчас я возвращаюсь к тому, с чего начинал. Когда фильм «Чёрный ангел» шёл на больших экранах в Шотландии, мне всегда задавали вопрос – почему нет полнометражной версии? И сейчас, спустя 37 лет, я к этому готов. С помощью этого фильма мы переместим людей в древний мир, он унесёт вас в прошлое, в мифологию. Сейчас уже завершена работа над сценарием, определено место съёмки. Остаётся решить финансовую часть вопроса, и, надеюсь, зимой этого года мы приступим к съёмкам.

Роджер Кристиан – обладатель премии «Оскар» за декорации к фильму «Звёздные войны» (Star Wars) в Ростове-на-Дону

– В напряжённом графике председателя жюри фестиваля нашлось время для прогулок?
– Да, я успел побывать в казачьей станице Старочеркасской, а также в доме-музее Чехова в Таганроге.

Я очень люблю Чехова, он один из величайших писателей. Было интересно увидеть такой маленький домик, ведь он принадлежал уважаемому человеку, купцу. Я был удивлён. В доме сохранена естественная, немузейная обстановка, что очень ценно. Ростов-на-Дону мне тоже очень понравился – у вас тёплый, дружелюбный город.

– Какие фильмы вам запомнились на ростовском кинофестивале?
– Из общего числа всегда выделяется две или три картины. Мне нравятся режиссёры со своим видением, которые поднимают новые темы, по-другому показывают мир. Также очень интересно смотреть дебютные работы, ведь мы здесь именно для того, чтобы поддержать молодых, начинающих режиссёров. Ростовский кинофестиваль растёт, это очевидно, и я уверен, что со временем он станет очень крупным событием.

– Как вы оцениваете российские картины, которые были представлены на конкурсе?
– Мне кажется, российским режиссёрам нужно грамотное наставничество. Россия обладает богатым кинематографическим наследием, и мне хотелось бы, чтобы традиции возрождались. На фестивале присутствует много молодых людей, они пробуют себя, показывают свою Россию. Мне было очень интересно посмотреть, что происходит в вашей стране в настоящий момент. Ведь кино – это зеркало реальности.

– А что важнее – верить в себя или уметь прислушиваться к мнению авторитетных людей?
– Слушать нужно всех людей, которые вас окружают, ведь, возможно, именно они подскажут вам что-то новое, натолкнут на идею. Конечно, если эпический исторический фильм вам предлагают превратить в комедию, то этого делать не стоит. Но нужно обращать внимание на комментарии. Я делаю именно так.

Акира Куросава давал советы мне и Джорджу Лукасу, и я до сих пор призываю студентов посмотреть все фильмы это режиссёра – он просто гений! И абсолютно неважно, что эти работы были созданы 20 лет назад, их просмотр позволяет вам получить уроки кинематографического мастерства. Студенты из США и Канады, которым я читал лекции, многое почерпнули для себя из этих фильмов. Это очень важно – уметь не только слушать, но и слышать.

– Какой совет вы дали бы начинающим режиссёрам?
– Я бы посоветовал им прочесть мою книгу «Алхимик кинематографии». В ней я очень подробно описал, как мы, не имея денег, снимали «Звёздные войны». То же самое касается и фильма «Чужой», и короткометражного «Чёрного ангела», – нам никогда не было легко. Последняя строка в книге звучит так: «Все говорят вам, что вы не сможете. А вы сможете!» Смысл этой фразы заключается в том, что ваша страсть к чему-либо должна найти выход. Это искусство, исходящее из сердца.

Беседовали Наталья Андреева, Елена Языкова