Архив метки: Александр Кайдановский

Александра Токарева. Логические линейки трехмерного мира не работают. Памяти папы. Часть 10

Александр Токарев на выставке в РХУ имени Грекова

Начало

Пространство души не детерминировано, там, возможно, все и время петляет, как хочет — то сжимаясь, то растягиваясь, то проваливаясь, то прорываясь из прошлого в будущее и наоборот. И все логические линейки трехмерного мира здесь не работают.

Одни эпизоды память высвечивает ярким лучом так, что видны мельчайшие детали и даже запахи, записанные на подкорке и, казалось, навсегда погребенные в прошлом, всплывают из глубины.

Другие же, так страстно желаемые быть поднятыми на поверхность «сегодня», так и остаются в глубине, придавленные темными слоями ушедших дней. И, как заезженная пластинка, в голове вертится речевой оборот: до поры до времени, до поры до времени, до поры, до времени…До поры… Крутится, как связка ключей, собранных на кольцо, надетое на указательный палец.

С утра — этюды — свободное время. Кто-то, с честностью школьника, встав пораньше и захватив кусок загрунтованного картона, идет на этюды. Кто-то «дрыхнет» в общаге до полудня, отсыпаясь после «вчерашнего» и оправдывая себя сладкими надеждами, что еще успеет и что «вообще, вечернее освещение намного выигрышнее утреннего».

Раз в три-четыре дня, как правило, около полудня, или чуть позже, отец собирал всех и вел нас на «экскурсию» по Переславлю.

Валерий Кульченко.Никитский монастырь. Переяславль-Залесский. 20 х40. 1975 год

Рисунок Валерия Кульченко

Городские валы. Река Трубеж. Не важно кто нажимает на кнопку, но фотовспышка срабатывает и один за одним всплывают эпизоды: Даниловский монастырь.

Церковь в чистом поле. Фото: Елена Солодовникова (Фотобанк Лори)

Мы стоим перед невысокой кованой дверью, ведущей в один из притворов небольшой церкви, греемся на солнышке, ждем главного архитектора Переславля. Отец, хорошо с ним знакомый по даче Кардовского, накануне договорился о встрече.

Читаем полустертую табличку про памятник архитектуры 16-го века, который «охраняется государством».

Архитектор должен прийти и открыть дверь на которой висит ржавый амбарный замок.

Там, внутри, фрески о которых накануне рассказывал отец. Предположительно — Андрей Рублев и Даниил Черный.

После долгого ожидания появляется небольшого роста и среднего сложения человек лет пятидесяти, в светлой рубашке, с приятными правильными чертами лица. Зовут его Иван Борисович Пуришев. Знакомимся, представляемся и, наконец, он личным ключом отпирает замок.

Входим внутрь.

Полустертые фрески. Облупившиеся, осыпавшиеся «силуэты- призраки» святых. На уровне ликов и глаз -живописный слой утрачен до штукатурки.

Иван Борисович рассказывает:

— В начале 30-х здесь был расквартирован полк, и на учебных стрельбах солдатам давали приказ целиться в лики и стрелять по глазам…

Противное воркование голубей, характерный звук хлопающих крыльев в барабане под куполом, в перекрестье солнечных лучей. Голубями загажено все…

Дыхание душ. Многих душ, ушедших душ.

«…И скоро в старый хлев ты будешь загнан

Народ не уважающий святынь…»

Эти строки Зинаиды Гиппиус, отец впервые прочитал нам там.

Ощущение зоны. Как вышедший годом раньше «Сталкер» Тарковского, ставший откровением для поколения 70-ых, где в главной роли волею судьбы гениальный ростовчанин Александр Кайдановский. Зона разрушения. Длиною в семь десятков лет. Немного для мировой истории, но много для одной страны и для одного народа…

В противоположном от нас углу — огромная куча мусора.

Предлагаем убрать; сбегать в ближайший сельмаг за вениками и лопатами.

— Нельзя.

-Почему?

-Чтобы это сделать надо сначала получить разрешение на каждого в отдельности участника, вдруг кто-то из «вас» нарушит целостность охраняемого государством памятника архитектуры,- с горькой иронией отвечает Иван Борисович.

Выходим из храма на солнечный свет со странно-саднящим чувством оплеванной высоты.

Продолжение

 

Александр Кайдановский. Часть 2

Начало

Александр Кайдановский мог бы совершить многое в искусстве, но часто обстоятельства складывались против него.

Ещё студентом первого курса Саша Кайдановский серьёзно пробовался на роль Алёши Карамазова, встречался с Иваном Александровичем Пырьевым, репетировал, но…

Испугала, видимо, молодость актёра.

Потом — эпизодическая роль в «Дворянском гнезде» Кончаловского, в новелле «Певцы», пришедшей в сценарий из «Записок охотника».

» Певцы» не вошли в окончательный вариант картины, но у немногочисленных зрителей, которые видели эту работу актёра, она оставила ощущение глубины и какой-то пронзительности исполнения.

Серьёзные пробы у Кулиджанова на роль Раскольникова в «Преступлении и наказании», у Алова и Наумова в «Беге».

Роль Островского в биографической ленте о великом драматурге «Мой дом-театр», к сожалению, не удавшейся.

«Дела, которые он мог бы совершить…»

И в то же время…

Один из выпускников Ростовского театрального училища, зачисленный в труппу драматического театра имени Горького, Кайдановский бросил всё, приехал в Москву, поступил в училище МХАТа.

А через месяц, когда уже закончились вступительные экзамены, пришёл к ректору училища имени Щукина при театре имени Вахтангова — Захаве и попросил его прослушать.

Сразу же после прослушивания Кайдановского зачисли на первый курс.

С первого года обучения Кайдановский обретает репутацию человека незаурядного,обладающего трудным характером и яркой актёрской индивидуальностью. В двадцать два года он с успехом играет в училище Гамлета.

Это странное сочетание актёрского везения с обстоятельствами, которые зачастую складывались не так как хотелось бы, объясняется не просто капризами судьбы, но и особенностями актёрской индивидуальности Кайдановского, жёсткой и определённой.

Он никогда не был «молодым»актёром в общепринятом значении этого определения, подразумевающем обаяние свежести и непосредственности юношеских чувств и проявлений. Его первая экранная работа — граф Карнеев в телефильме «Драма на охоте»- сразу и в полной мере доказала зрелость и мастерство 24-летнего актёра.

Граф Карнеев у Чехова — опустившийся, испитой «слабый и тщедушный человечишка», влачащий жалкое, мерзейшее существование.

Да, таким его и показывает Кайдановский — спившимся, развратным, вызывающим презрение и брезгливость, неврастеничным и пугливым, заискивающим и унижающимся перед своим другом Камышевым. Но за всем этим Кайдановский страстно и напряженно стремится показать и нечто иное.

Поступки его героя — тщетные попытки вдохнуть жизнь в уже погибшую душу и погибающее тело, и печать обречённости лежит на каждом его жесте и ощущается в каждом его слове.

Продолжение следует.

Текст буклета из архива ростовского живописца Валерия Кульченко.

Александр Кайдановский. Автограф Валерию Кульченко

Ростов. Сегодня «Трансформация — 2. Ещё живой»

премьера фильма "Трансформация - 2. Ещё живой". Родион Дёмов

Фантастическая новость — Ростову.Сегодня 10 февраля 2016 года в 18.00 в великой и могучей сети состоится премьера фильма «Трансформация — 2. Ещё живой», сделанного ростовчанами в Ростове же на Дону!

40 минутную картину обещают выложить на youtube.com.
Создатели вдохновились компьютерной игрой «Сталкер».

Все кино-работы — сценарий, саундтрек, режиссура и монтаж выполнил Максима Фащенко (по профессии он военный инженер) и уложился в полмиллиона рублей. Их пожертвовал московский спонсор.

В фильме Тарковского роль Сталкера сыграл ростовчанин Александр Кайдановский, а в «Трансформации» — поэт Родион Дёмов.

РОДИОН ДЁМОВ АКТЁР: «КАК РАБОТАЛОСЬ? Хм.. ну, как на любой работе — что-то было легче, чем у других, что-то тяжелее. Играется мне, в принципе, легче, чем, например, торгуется. Важно, что это таки было работой — был бюджет и гонорары, соответственно. Правда, не у всех.. Но для меня с этой стороны проект, выходит, не любительский. В целом, осталось ощущение того, что без чудес не обошлось, что многое получилось как бы само, чуть ли не вопреки логике.
Результат увидите сегодня.
Я же как зритель смогу его оценить через годик, наверное, не меньше) Так что, ответственность судить выпадает вам».
А пока Галина Пилипенко смотрит  трейлер. Присоединяйтесь.

Александр Кайдановский

Александр Кайдановский. Автограф Валерию Кульченко

Поздним вечером в одном из старинных московских особняков где расположен сейчас Музей А.С.Пушкина, шёл спектакль-композиция по произведениям и письмам поэта под названием «Как в ненастные дни».

Пушкина играл актёр Василий Лановой, Вяземского, Бенкендорфа, Чаадаева — актёр и режиссёр спектакля — Александр Кайдановский. За строками писем вставали остроумный и лёгкий, язвительный и свободный, искренний и грустный Пётр Вяземский; иезуитски-ласковый приторно-вежливый, жёсткий и непреклонный Александр  Бенкендорф.

И в одном-единственном коротком письме возникал трагический образ одного из великих и горестных умов России — Петра Чаадаева с его страстным призывом: «Не обманите вашей судьбы».

Но актёр не просто создавал характеры своих персонажей, точные и запоминающиеся. Он создавал ВРЕМЯ. За словами, которые произносил Кайдановский, возникала эпоха Пушкина: его окружение, друзья и враги, шумные вечеринки, звон бокалов, запах свечей, тишина кабинетов, — казалось, сама атмосфера воскресла и окутала зрителя невидимой дымкой тех, давно ушедших образов, мыслей и чувств. И в этом времени полновластным хозяином царил сам актёр, заражая зрителей живым биением своих чувств и мыслей, ощущением той духовной энергии, что таилась в его широкоплечей, стройной фигуре, в чертах лица, странных и привлекательных.

Жан де Лабрюйер в своих «Характерах» писал: «Одним не хватает способностей и талантов, другим — возможности их проявить; поэтому людям следует воздавать должное не только за дела, ими свершенные, но и за дела,  но и за дела, которые они могли бы свершить».

Продолжение следует.

М.Чугунова. Москва. Бюро пропаганды светского киноискусства 1979 год.

Буклет с дарственной надписью ростовскому художнику Валерию Кульченко, чудом сохранился в его архиве.

Валерий Кульченко. Ангел на окне мастерской. Острова памяти. Часть 42

Сначала стоит прочесть: Ангел на окне мастерской. Часть 40

Ангел на окне мастерской. Часть 41

Валерий Кульченко. Левый берег. ростовский пляж. 1963 г. Бумага, тушь, перо. 21 х 29, 5

Валерий Кульченко. Левый берег. ростовский пляж. 1963 г. Бумага, тушь, перо. 21 х 29, 5

Цвели тополя и пух припорошил песок и траву белой ватой. Вышел прогуляться к Дону и вдруг заметил на соседней даче знакомый силуэт.

Подошёл ближе и, внимательно присмотревшись, узнал актёра.

По-провинциальному робея, поздоровался и получил доброжелательный ответ.

Валерий Кульченко. Левый берег Дона. Тополя. Май. 1963 год. Бумага, карандаш, 23 х 20

Валерий Кульченко. Левый берег Дона. Тополя. Май. 1963 год. Бумага, карандаш, 23 х 20

Познакомились. Актёр был за рулём и согласился подвезти меня в Ростов. С ветерком по Ворошиловскому мосту и вверх по проспекту. Здесь я набрался смелости и пригласил Кайдановского в мастерскую на Университетский 111/113, чем более, что это было недалеко.

В моей творческой лаборатории на втором этаже с видом сквозь зелень отцветающих акаций на  Богатяновский централ, стоял мольберт с картиной .

IMG_0307

Валерий Кульченко. Серебряный ветер. Степной колодец. Эскиз. 1975 год. 22х17

На подоконнике большого окна приютилась фигурка ангела — работа переяславского народного мастера Зазнобина.

Керамический кувшин с пучком кистей и жестяной рожок дополняли скудный интерьер студии.

В те годы по частным кварталам Богатяновки разъезжал на подводе с бочкой керосина и дудел в рожок, оповещая население улочек и переулков в районе ипподрома и мясокомбината, человек в картузе, длинном фартуке и сапогах со скрипом — керосинщик.

Так вот эта дудка висела на стене, на гвозде среди нескольких развешанных в художественном беспорядке, картин.

Актёр взял в руки конус рожка, задумчиво рассматривая, повертел и попытался подудеть, но из-за неисправности инструмента раздались только хрипы и шипенье.

Аккуратно поставил черную пирамидку на зелёное стекло антикварного стола.

В это время в мастерскую зашёл Евгений Яковлевич Покидченко. Поздоровались. Представлять мне их не пришлось: Покидченко и Кайдановский знакомы давно — по ростовскому Дому Актёров.

Пытаясь скрасить некую неловкость общения, Женя рассказал притчу: «По версии советских искусствоведов, голландский художник Рембрандт, умер в нищете.

На самом деле, маэстро в конце жизненного пути действительно лишился изобилия заказов от бюргеров.

Когда комиссия пришла описывать дом и имущество за долги, то в ногах у них валялись кубки и вазы из серебра и позолоты, по углам, между окон довольно просторной студии, возвышались  мраморные изваяния, на стенах висели персидские ковры.

Как оказалось на поверку, так называемая, «нищета»  Рембрандта, по сравнению  с убранством наших мастерских — небо и земля. А если учесть, что на мольберте мастера стоял очередной шедевр (открытый через 400 лет после его смерти), то есть о чём задуматься».

После всего сказанного я подарил Кайдановскому эскиз своей картины «Серебряный ветер. Степной колодец».

Александр Кайдановский. Автограф Валерию Кульченко

Спустившись вниз и уже в машине, актёр подписал свой буклет: «Валера! Желаю всего самого наилучшего. С уважением А.Кайдановский. Приезжай в гости. Тел. 2035333».

Эта книжечка с дарственной подписью Александра Кайдановского хранится у меня и по сей день.

Спасибо.

В.Кульченко. Ростов-на-Дону. Декабрь 2015 г.

IMG_0310
Валерий Кульченко. Ветреный день. Ангелы. 1976 г. Бумага, фломастер. 20 х 17. Левая часть триптиха «Ангелы Саши Кайдановского».

IMG_0312

Валерий Кульченко. Ангел в мастерской. 1980 г.Бумага, ручка, фломастер. 20 х 17. Центральная  часть триптиха «Ангелы Саши Кайдановского».

IMG_0311

Валерий Кульченко. Тополя и букет на левом берегу. На даче. 1979 г. Бумага, ручка, фломастер. 20 х 17. Правая часть триптиха «Ангелы Саши Кайдановского».

Продолжение 

Валерий Кульченко. Ангел на окне мастерской. Острова памяти. Часть 41

Лучше по-порядку: сначала — это.

1990 год. Ростов-на-Дону.

Евгений Петрович Гуськов — биолог, генетик, заведующий кафедрой биологии РГУ дружил с Александром Кайдановским. Когда был в командировке в первопрестольной по служебным и учёным делам, то обязательно находил время для встречи с актёром. А по приезде в Ростов заходил в мастерские на Университетском 111/113 поделиться впечатлениями.

В один прекрасный вечер он открыл двери моей  мастерской в особенно возбуждённом состоянии, глаза сияли из-под очков и лицо светлело в доброй улыбке.

Аккуратно поставил кейс (в простонародье «дипломат») на стул и присел на диван, осматривая стену в ателье, где я обыкновенно вывешивал что-нибудь новенькое из живописных опусов.

Зашли ещё несколько художников, зная — там где Евгений Петрович — всегда происходит что-то интересное и увлекательное. Вот и на сей раз учёный, сняв очки и протерев их платочком идеальной чистоты, водрузил их на место, начал нас просвещать: «Какой молодец Саша Кайдановский! Получив Гран-при во Франции на международном кинофестивале фантастических фильмов за картину «Жена керосинщика» (1988 г.), как режиссёр-постановщик, не потратил деньги на шмотки и жратву, а купил компьютер и привёз в Москву».

Евгений Петрович, поглаживая ухоженную бородку и улыбаясь, несколько раз повторял: «Ах какой молодец Саша! Молодец!».

Восторгам не было пределов!

Хотя, откровенно говоря, в те времена, в провинции, значение приобретения Кайдановского, художники (и не только они) не совсем понимали. Не все, а можно сказать многие, не предчувствовали, что мы стоим на пороге эры новых форматов общения: компьютеры, интернет, мобильные телефоны, цифровое фото и т.д. и т.д.

В данный момент служители прекрасного поцокали языками и одобрительно покивали лохматыми бородатыми головами, вожделенно поглядывая на кейс Гуськова.

Когда изящным движением руки учёного он был открыт, то композиция из четырёх бутылок чешского пива вызвала умиление присутствующих.

«Вот надо же! Как живут профессора, учёные люди! Не то что мы — творцы!» — приговаривали гости моей мастерской, попивая мелкими глотками чешское блаженство (сей продукт для наших апартаментов был редкостью).

Надо сказать, что члены Союза художников (в то время СССР) лукавили, говоря о своём бедственном положении. Ростовское отделение СХ и мастерские художественного фонда СССР в 70-90-х годах прошлого столетия были монополистами в красочном оформлении всевозможных событий, как революционных, так и светских (7 ноября, 8 Марта, Новый год, 1 мая, День Советской армии и так далее).

Триста художников-оформителей трудились в трёхэтажном здании на Тургеневской 16. Эта армия идеологического фронта надлежащим образом снабжалась красками, холстами, кистями, бумагой, картоном и т.п. изоматериалами из белокаменной и Ленинграда.

Живописцы, графики, скульпторы, монументалисты, дизайнеры, агитплакат Дона, комбинат прикладного искусства эстетически украшали жизнь ростовчан и области.

1961 год. Москва. Открыт Кремлёвский дворец съездов по проекту архитектора-академика Н.В.Посохина. Панно с портетом Ленина на занавесе зала заседаний выполено по эскизу А.А. Мыльникова (профессор, вице-президент АХ СССР).

Стилизованный образ вождя в технике флорентийской мозаики в скором времени трансформировался руками и фантазиями художников-умельцев на стены вестибюлей, кабинетов начальников, ленинских комнат и красных уголков, музеев трудовой и боевой славы, школ, больниц, детских садов, пионерских лагерей.. Нет числа объектов, украшенными на видном месте портретами Владимира Ильича, с лёгкой руки Мыльникова, выполненный в различных материалах и техниках: чеканка по меди и алюминию, маркетри из ценных пород дерева и т.д.

Валерий Кульченко. Ленин. 2015 г.

Это изображение вождя я сделал по памяти в апрельские дни 2015 года. Кормилец многих художников 70-ых годов и  последующих десятилетий, вплоть до распада СССР в 90-ые годы.

Смотрю я на рисунок и на память приходят слова Юрия Никулина в фильме «Когда деревья были большие»: «Помнят милые руки! Помнят родные!». Уместные здесь слова!

Сказано, что океан безбрежной ленинианы, разлился на просторах родины СССР! Надо ли заострять внимание, что В.И.Ленин был нашим поильцем и кормильцев в прямом смысле слова? Только не ленись! И не лезь сильно в бутылку, то есть в творчество.

Как весьма преуспевающая организация «Художественный фонд СССР» имел на левом берег Дона дачу. Приличный участок земли на 19 линии.

И вот, в одно летнее утро, я встретил там Кайдановского.

Продолжение 

Валерий Кульченко. Ангел на окне мастерской. Острова памяти. Часть 40

IMG_0318

Предыдущая глава

Один из выпускников театрального отделения ростовского училища искусств, зачисленный в группу драмтеатра имени Горького —  Александр Кайдановский, вдруг, бросив всё, приехал в Москву и поступил в училище МХАТа.

А через месяц, когда уже закончились вступительные экзамены, пришёл к ректору училища имени Щукина Б.Захаве и попросил прослушать его.

Сразу же после прослушивания, Захава зачислил Кайдановского на первый курс…

Разговоры об актёре Александре Кайдановском велись в среде ростовских художников давно, но особенно — после фильма Никиты Михалкова «Свой среди чужих, чужой среди своих» (Мосфильм, 1974 год).

Показанная в прокате и на центральном  ТВ, картина имела оглушительный успех у зрителя.

Кайдановский играл белогвардейца  ротмистра Лемке. его фраза в финальной части фильма, брошенная в  лицо чекиста Шилова, перед саквояжем с драгоценностями: «Ну зачем тебе золото? Что ты собираешься с ним сделать? Ты можешь объяснить мне это?!»

Тоскливый, обречённый взгляд, не привыкшего проигрывать человека, прожигал экран, не оставляя равнодушным никого!

В мастерской на Университетском, у монументалиста Володи Бочарова этот текст неоднократно цитировался с надрывом, со слезой, не всегда трезвой.

А некоторые художники даже пытались изобразить фрагменты трагической мизансцены из фильма.

Валерий Кульченко. Авторское повторение рисунка 1980 г "Пеликан". Бумага, тушь, перо. 2015 г.

Валерий Кульченко. Авторское повторение рисунка 1980 г. «Пеликан в мастерской у Бочарова». Бумага, тушь, перо. 2015 г.

Володя Бочаров, уроженец села Горшечное Тульской области в 1961-65 годах учился в РХУ имени М.Б.Грекова, а затем продолжил образование в столице, в Строгановке.

Когда и где познакомились Бочаров и Кайдановский доподлинно неизвестно, но то, что шапочное знакомство переросло в дружбу — это я могу засвидетельствовать.

1979 год. Вот что рассказывал Бочаров художникам, в том числе и мне о съёмках «Сталкера». В картине Тарковского  Кайдановский играет роль человека, который кидает грузик с привязанным шнурком в зону — место исполнения сокровенных желаний. Вместе с актёрами Николаем Гринько и Анатолием Солоницыным, идёт интенсивная разведка этим нехитрым приспособлением, с риском для себя, чтобы попытаться  других сделать счастливыми.

Однажды в перерыве между утомительными съёмками, троица зашла в ближайший магазин купить сигарет.

Загримированные актёры, согласно сюжету — в мрачные тона, физиономии небриты, только белки глаз светились из-под лохм на голове, длинные полы плащей, заляпаны грязью, шарфы из чёрной марли, многократно обмотанные вокруг шеи, свисали  рваными краями почти до самого пола… А ещё залысины Солоницына и тёмные очки Кайдановского произвели ошеломляющий эффект на окружающих!

Продавщица потеряла дар речи, увидев колоритную группу, приняла их за грабителей, и, пискнув как мышка, спряталась под прилавок!

Немногочисленные покупатели, в основном, московские домохозяйки, стали потихоньку пятиться к выходу и — врассыпную от магазина! Некоторые неистово крестились.

Кайдановский и сотоварищи в одно мгновенье оказались в опустевшем торговом зале. Бери что хочешь!

Постояли в недоумении, пожали плечами, Кайдановский снял очки, посмотрели друг на друга и только тогда гомерический хохот потряс стены магазинчика. Бутылки ситро тихонько звякнули на полках.

Смеялись долго и до слёз. Продавщица осторожно выглянула из-под прилавка и поддержала компанию деликатным смешком…

Продолжение  готово Валерий Кульченко. Зимнее окно. Иней. 1975 год. Бумага. Монотипия. 30х21