Льюис Кэрролл. Алиса в стране чудес. Перевод: Олег Хаславский. Глава 12

Начало

АЛИСА ДАЕТ ПОКАЗАНИЯ

— Здесь! — прокричала Алиса. В суматохе она совершенно забыла о том, что за последние пять минут изрядно подросла в размерах, поэтому, вскочив поспешно, она задела краем юбки скамью присяжных, которые, как горох, посыпались на головы окружающих. Извивающиеся на полу, они напоминали золотую рыбку из опрокинутого аквариума.

— О, тысяча извинений! — воскликнула она, лихорадочно подбирая присяжных с пола, инцидент с золотой рыбкой вертелся у неё в голове, и ей казалось, что если тотчас же не вернуть присяжных обратно на скамью, то они погибнут непременно.

— Судебное заседание прерывается, — сказал Король торжественно, — пока присяжные не вернутся на место. ВСЕ, — повторил он и, глядя в упор на Алису, добавил: — Поторопись!

Алиса поглядела на скамью присяжных и обнаружила, что в спешке она расположила бедную ящерицу вниз головой, нечастное существо грустно мотало хвостом не в силах занять верное положение. Алиса привела бедолагу в порядок, хотя при этом подумала: — Какая разница, так или иначе, толку с этого не будет никакого.

Как только присяжные были водворены на место, и им были возвращены их карандаши и грифельные доски, они оправились от потрясения и тут же принялись описывать историю инцидента. Все кроме ящерицы, которая, казалось, была окончательно пришиблена произошедшим, да так и осталась сидеть с открытым ртом и растопыренными глазами.

— Что вам известно по существу дела? — обратился Король к Алисе.

— Ничего, — сказала Алиса.

— СОВЕРШЕННО ничего? — настаивал Король.

— Ничего совершенно, — сказала Алиса.

— Это очень важно, — сказал Король, обращаясь к присяжным.

Присяжные тотчас же принялись записывать это на своих досках, но тут вступил Белый Кролик: — Вовсе нет, Ваше Величество, замечу я Вам, — сказал он крайне уважительно, хотя при этом нахмурил брови и принялся строить гримасы.

— НЕважно, хотел я сказать, — поспешно заметил Король и продолжил вполголоса, — важно — неважно — неважно — важно… — как бы подыскивая нужное слово.

Кто-то из присяжных записал «важно», кто-то «неважно» — Алисе были хорошо видны доски, но — Какая разница, — подумала она, если вообще всё это не имеет никакого смысла.

В это время Король, который что-то записывал в блокнот, хихикнул и возвестил: — Тишина! Зачитываю. Правило сорок второе: ВСЕ ЛИЦА РОСТОМ БОЛЬШЕ ДВУХ МИЛЬ НЕ МОГУТ ПРИСУТСТВОВАТЬ В ЗАЛЕ СУДЕБНЫХ ЗАСЕДАНИЙ.

Все уставились на Алису.

— Я не выше одной мили, — сказала Алиса.

— Естественно, — сказал Король.

— Но выше двух, — вступила в дискуссию Королева.

— А вот никуда я и не пойду — сказала Алиса, — нет такого правила, вы сами его выдумали только что.

— Это самое старое правило в Уложении — сказал Король.

— Тогда оно должно значиться первым номером — сказала Алиса.

Король побледнел и произнёс убитым голосом, обращаясь к присяжным, — Обсудите свой вердикт.

— Если позволите, Ваше Величество, есть ещё свидетельство, — сказал Белый Кролик поспешно, — этот документ только что был представлен.

— Что это? — сказала Королева.

— Я его ещё не смотрел, — сказал Белый Кролик, — но, кажется, это письмо, из тюрьмы, адресованное … адресованное… бог знает кому.

— Это рассмотримо, — сказал Король, — кроме случая, если оно безадресно, такое недопустимо в нашей практике.

— Кому оно адресовано? — спросил один из присяжных.

— Собственно никому, — сказал Белый Кролик. — Он развернул лист и добавил: — Снаружи нет никакого адреса и, вообще, это не письмо, а стихотворение.

— Оно написано почерком заключенного? — поинтересовался присяжный.

— Нет, определенно нет, — сказал Белый Кролик – и это самое странное. (Присяжные казались озадаченными).

— Возможно, автор подделал чей-то почерк, — сказал Король. (Присяжные снова оживились, поглядывая на Валета).

— Помилуйте, Ваше Величество, — сказал Валет, — я этого не писал, и нет никаких доказательств моего авторства. В конце письма даже не стоит имя.

— То, что вы его не подписали, только ещё больше отягощает вашу вину, — сказал Король, — Вы явно замышляли что-то недоброе, иначе вы подписались бы, как честный человек.

Присутствующие разразились аплодисментами, это было первое нечто разумное, сказанное Королём за весь день.

— Это доказывает его вину, — сказала Королева.

— Это ровно ничего не доказывает! — возмутилась Алиса. — Вы даже не знаете, что там в письме.

— Прочти, — сказал Король.

Белый Кролик надел очки. — С чего прикажете начать, Ваше Величество? – спросил он.

— Начни с самого начала, — серьёзно сказал Король, — и читай до конца. Там остановишься.

И Белый Кролик прочел следующие стихи:

Я с детства рос как хулиган,

Но отрицать не смею,

Есть у меня один изъян —

Я плавать не умею.

Хоть это вовсе не беда,

Беда моя не в этом,

Все беды начались, когда

Родился я Валетом.

Не зарекайся от тюрьмы —

Меня учила мама,

И все высокие умы

О том твердили прямо,

А я бузил и воровал,

Каков же мой итог?

Что мог зевнуть – то прозевал,

Хоть выпил всё, что смог.

— О, это действительно важная улика, — сказал Король, потирая руки, — а теперь пускай присяжные…

— Я дам целый шестипенсовик тому из присяжных, кто умудрится растолковать смысл этой бессмыслицы. Но не думаю, что это возможно, — сказала Алиса (за последние пять минут она увеличилась в размерах настолько, что могла уже никого не бояться).

Все присяжные прилежно записали: «Растолковать смысл бессмыслицы», однако никто не выразил желания сделать это.

— Если в этом действительно нет смысла, то мы избавлены от многих хлопот, потому что нет смысла искать то, чего нет, — сказал Король. — Хотя, если приглядеться и вдуматься в текст, может создаться впечатление присутствия некоего смысла. Возьмем, к примеру, утверждение: «Я НЕ УМЕЮ ПЛАВАТЬ». Ведь ты не умеешь плавать, не так ли? — сказал он, обращаясь к Валету.

— Увы, — грустно покачал головой Валет. (Действительно он НЕ МОГ этого, хотя бы потому, что был сделан из картона).

— Так, с этим разобрались, — сказал Король, и стал бормотать: — Ну, твоя страсть к выпивке — история всем известная, а! Вот! Откуда здесь тюрьма? И ты скажешь, что она появилась тут случайно?

— Но здесь же сказано: — НЕ ЗАРЕКАЙСЯ ОТ ТЮРЬМЫ —

МЕНЯ УЧИЛА МАМА, то есть мама прививала ему основы общественной нравственности, что несомненно говорит в его пользу, — заметила Алиса.

— Чёрта с два! — Король пришел в крайнее волнение. — Я сознательно не заостряю внимание на возмутительных выпадах, которые он позволяет себе в адрес нашей законности — (так Король и сказал), — но здесь содержится прямое признание в порочной склонности подсудимого к воровству. А если есть склонность, значит, было и преступление. По мне — виновен, и всё тут. Вот скажите, дорогая, — обратился он к Королеве, — вы когда-нибудь замечали за собой склонность к воровству?

— Никогда! — раздраженно сказала Королева, с этими словами она запустила чернильницей в голову Ящерице. (Несчастный Билл с начала процесса за неимением карандаша водил пальцем по грифельной доске, пока это ему не надоело. Теперь он получил возможность писать тем же пальцем, но уже используя чернила, струйками стекавшие по его лицу, чем он немедленно и воспользовался).

— В таком случае, вы действительно не можете быть автором стихотворения, — сказал Король Королеве. Наступила мертвая тишина.

— Это всего лишь шутка, — сказал Король обиженно, и все стали смеяться. — Пусть присяжные приступят к обсуждению вердикта, — в двадцатый раз за день повторил он.

— Нет и нет! — сказала Королева. — Сначала исполнение приговора, а потом уже сам приговор.

— Чушь несусветная! — сказала Алиса. — Сначала всегда бывает приговор.

— Прикуси язык! — крикнула Королева, багровея.

— И не подумаю, — сказала Алиса.

— Отрубить ей голову! — завизжала Королева, но никто даже не пошевелился.

— Что вы о себе возомнили? — сказала Алиса, (к этому времени она уже обрела свои естественные размеры) — вы всего-то навсего колода карт.

Тут вся колода взлетела в воздух и набросилась на Алису. Алиса издала слабый вскрик — отчасти от испуга, отчасти от возмущения, и стала было отбиваться от атакующих её карт, как обнаружила, что находится на берегу, положив голову на колени своей сестры, которая нежно обнимает её и стряхивает с её лица опадающие с дерева листья.

— Алиса, милая, просыпайся, — сказала сестра, — долго же ты спала.

— Ах, что за странный сон я увидела, — и Алиса стала рассказывать сестре всё, что ей удалось вспомнить из её странных приключений, описание которых вы только что прочитали. Когда она закончила рассказ, сестра обняла её и сказала, — Забавная история, милая, но сейчас стоит поторопиться к вечернему чаю, иначе ты рискуешь опоздать. — Алиса подскочила и помчалась что есть духу, думая на бегу о том, какая необычная история привиделась ей во сне.

А её сестра осталась сидеть на берегу, подперши голову рукой и наблюдая за тем, как солнце опускалось за горизонт. Она думала о маленькой Алисе и её чудесных приключениях, незаметно для себя она задремала и вот что увидела:

Сначала ей приснилась сама маленькая Алиса, сидящая обхватив колени своими ручонками и глядя на сестру снизу вверх своими умными глазками. Она услышала голос Алисы, самые тонкие его интонации, увидела, как та вскидывает голову одной ей присущим движением, чтобы сбросить непослушные волосы, которые то и дело лезут ей в глаза. Она вдруг обнаружила (или ей показалось), что окружающее пространство наполнилось странными звуками и странными существами из сновидения её сестры.

Высокая трава зашуршала под её ногами, когда мимо прошмыгнул Белый Кролик, испуганная Мышь плескалась в бассейне, слышно было, как звенят чайные чашки Мартовского Зайца, пока длилось бесконечное чаепитие, то и дело доносился визгливый голос Королевы, требующей отрубить голову очередной жертве, на коленях у Герцогини поросёнок чихал непрерывно, а тарелки и блюдца так и летали вокруг, вопил Грифон, поскрипывал грифель Ящерицы Билла, раздавалось хрипенье полураздавленной морской свинки вперемешку с рыданиями несчастного Недочерепахи.

Так она сидела с закрытыми глазами, веря и не веря в Страну Чудес, хотя знала, что стоит ей открыть глаза снова, как всё вернётся к унылой реальности — окажется, что это просто трава шуршит на ветру, волны в пруду сами по себе издают тихий плеск, а дребезжание чайных чашек — не что иное как позвякивание овечьих колокольчиков, пронзительные крики Королевы превратятся в знакомый голос пастуха, а чиханье мальчика, вопли Грифона снова станут просто звуками скотного двора, включая мычание коров, которое так легко было принять за стенания Недочерепахи.

Наконец она представила себе, как её младшая сестра вырастет и сама станет взрослой женщиной, сохранив при этом простоту и благородство своего любящего детского сердца, как вокруг неё будут собираться её собственные дети и будут слушать её рассказы о Стране Чудес, а глаза их будут гореть восторгом, когда они будут воображать себя участниками этих событий, а она будет сочувствовать их нехитрым печалям и радостям, вспоминая собственное детство и эти счастливые летние дни.

КОНЕЦ