Льюис Кэрролл. Алиса в стране чудес. Перевод: Олег Хаславский. Глава 9

Начало

ИСТОРИЯ НЕДОЧЕРЕПАХИ

— Ах, как я рада тебя снова видеть, милое дитя, — сказала Герцогиня, с чувством ухватив Алису под руку.

Алиса рада была увидеть Герцогиню в таком добром расположении духа, и она подумала, что, может быть, причиной дурного настроения Герцогини при встрече их на кухне был перец.

— Когда я стану герцогиней, — сказала себе Алиса, не очень, правда, уверенным тоном, — у меня на кухне не будет никакого перца ВООБЩЕ. Может быть, именно перец делает людей вспыльчивыми. Суп может прекрасно себя чувствовать и без… — продолжала она, довольная своим открытием целого свода правил, — уксуса, который делает людей кислыми, без ромашки, которая делает людей горькими, без ячменного сахара и прочих продуктов, которые делают детей мягкотелыми. Я только хочу, чтобы люди имели это в виду, может тогда они не были бы такими скупердяями, скажу я вам…

К этому времени она совершенно забыла о Герцогине, и испытала крайнее удивление, услышав её голос у самого уха: — Вы задумались о чём-то, моя дорогая, это отвлекает вас от беседы. Не могу сказать сейчас, в чём тут мораль, но попозже, думается, вспомню.

— А может, и нет, — рискнула заметить Алиса.

— Спокойно, спокойно, дитя моё, — сказала Герцогиня. — Мораль есть во всём, надо только поискать хорошенько. — С этими словами она прижалась к Алисе.

Это было не очень-то приятно: во-первых, Герцогиня была уродлива, во-вторых, она была такого роста, что её острый подбородок упирался Алисе прямо в плечо. Однако Алиса не хотела показаться невежливой девочкой, и терпела это как могла.

— Кажется, игра пошла поживей, — сказала она, чтобы как-то поддержать разговор.

— Несомненно, — ответила Герцогиня, — а мораль этого состоит вот в чём: «Любовь, любовь, одна ты движешь миром!».

— Между прочим, кто-то сказал, — пробормотала Алиса, — что именно это делает тот, кто занимается своим делом.

— Ах, ладно тебе, это одно и то же, — сказала Герцогиня, и, утыкаясь остреньким подбородком в плечо Алисе, добавила, — а мораль ЭТОГО такова: управляй своими чувствами, звуки сами о себе позаботятся.

— Как она любит ко всему приплетать мораль, — подумала Алиса.

— Тебя, видимо, удивляет, что я не обниму тебя за талию, — сказала Герцогиня после некоторой паузы, — дело в том, что мне не внушает доверия характер твоего фламинго. Могла бы я поставить эксперимент?

— Он может и укусить, — осторожно ответила Алиса, которой очень не хотелось, чтобы эксперимент состоялся.

— Истинная правда, сказала Герцогиня, — и фламинго, и горчица очень кусачи. А мораль такова: рыбак рыбака видит издалека.

— Однако горчица не птица, — заметила Алиса.

— Ты как всегда права, — сказала Герцогиня, — у тебя замечательная способность ясно излагать самую суть вещей.

— Горчица — это минерал, — сказала Алиса.

— Разумеется, — сказала Герцогиня. Она, кажется, готова была соглашаться с Алисой во всём.

— О, я знаю, — воскликнула Алиса, — это овощ! Не похожий на другие, но овощ.

— Совершенно с тобой согласна, — сказала Герцогиня, — а мораль этой истории такова — будь тем, кем хочешь казаться. Проще говоря, не пытайся казаться тем, чем не являешься в глазах окружающих или не пытайся быть иным, чем рассчитывали тебя видеть другие.

— Думаю, мне было бы понятней, — сказала Алиса вежливо, — если бы я это записала, со слуха мне трудно уследить за ходом вашей мысли.

— Это ещё пустяки по сравнению с тем, что я могла бы сказать, если бы захотела, — заметила Герцогиня довольным тоном.

— Прошу вас, не утруждайте себя продолжением, — сказала Алиса.

— О, это мне ничего не стоит, — сказала Герцогиня. — Можешь считать подарком всё, что я тебе сказала.

— Невелик подарок, — подумала Алиса, — не хотелось бы получить такой на день рождения. Но не отважилась высказать это вслух.

— Опять задумалась? — спросила Герцогиня, ещё раз боднув Алису подбородком.

— Я имею право думать, — резко ответила Алиса, всё это начинало её раздражать.

— Это так же верно, — сказала Герцогиня, — как и то, что свиньи должны летать, мор…

— Но тут, к великому удивлению Алисы, голос Герцогини пресёкся как раз посередине её любимого словечка «мораль», а рука, прижатая к Алисе, задрожала. Алиса подняла глаза — прямо перед ними со скрещёнными руками стояла Королева, грозно глядя на них.

— Прекрасный день, Ваше Величество, — пролепетала Герцогиня упавшим голосом.

— А теперь я предупреждаю, — закричала Королева, топая ногами, — либо ты уберёшься немедленно, либо не сносить тебе головы! Выбирай!

Герцогиня немедленно сделала выбор, и — след её простыл.

— Продолжим игру, — сказала Королева Алисе, — Алиса была до того растеряна, что не могла вымолвить ни слова, и молча поплелась за Королевой на крокетную лужайку.

Остальные игроки воспользовались отсутствием Королевы и расположились на отдых в тени. Увидев ЕЁ, они поспешили вернуться к игре. Королева на это лишь заметила, что малейшая задержка могла бы стоить им жизни.

Всё время пока шла игра, Королева не переставала придираться к её участникам с криками: «Голову ему долой!» или «Отрубить ей голову!». Приговорённые немедленно брались солдатами под стражу и уводились к месту экзекуции, так что вскоре на лужайке из всех игроков остались только Король, Королева и Алиса.

Королева остановилась, совершенно запыхавшись, и сказала Алисе: — Ты уже видела Недочерепаху?

— Нет, — ответила Алиса, — я даже не знаю, что это такое.

— Это то, из чего делают недочерепаховый суп, — сказала Королева.

— Никогда не слышала даже о чём-то подобном.

— Тогда пойдём, и он расскажет тебе свою историю, — сказала Королева.

Уходя, Алиса услышала, как Король полушёпотом сказал всей компании: «Вы все прощены». — Это очень хорошо, — сказала она себе, потому что чувствовала себя достаточно неловко при мысли об огромном количестве предстоящих казней.

Очень скоро они наткнулись на Грифона, крепко спавшего на солнце. (Если вы не знаете, что такое Грифон, посмотрите на картинку). — Вставай, ленивая сволочь, и проводи юную леди к Недочерепахе, пусть тот расскажет свою историю. А мне ещё надо вернуться и отдать кое-какие распоряжения по поводу казней. — И она удалилась, оставив Алису наедине с Грифоном. Алиса была не в восторге от общества этого существа. Но, в целом, она подумала, это всё же безопасней, чем составлять компанию чокнутой Королеве, так что она осталась ждать продолжения.

Грифон уселся и стал протирать глаза, чтобы хоть как-то прийти в себя, потом хихикнул. — Ну и потеха, — сказал он, обращаясь то ли к себе, то ли к Алисе.

— Какая потеха? — спросила Алиса.

— Да Королева же, — сказал Грифон, — с её фантазиями. Здесь сроду никого не казнили, доложу я вам. Пойдем!

— И все говорят одно и то же — пойдем! — подумала Алиса на ходу, — В жизни мне столько не приказывали. Никогда!

Им не пришлось идти далеко — вскоре они обнаружили Недочерепаху, сидящего одиноко с печальным видом на небольшом скальном выступе. Приблизившись, Алиса услыхала, как тот вздыхает, словно сердце его безнадёжно разбито. Алисе стало жалко бедняжку. — Отчего он так печален? — спросила она у Грифона. Грифон ответил почти теми же словами, что и прежде: — Да нет у него никакой печали, всё это фантазии, знаешь ли. Пойдем!

Они поднялись к Недочерепахе, который смотрел на них глазами, полными слез, не говоря ни слова.

— Эта юная леди, — сказал Грифон, — хотела бы узнать твою историю. Ну же!

— Я расскажу ей, — произнес Недочерепаха утробным голосом, — садитесь оба и молчите, пока я не закончу.

Они уселись и несколько минут провели в полном молчании. Алиса подумала: — Не понимаю, как вообще он может закончить то, что вообще не начинал, — но терпеливо продолжала ждать.

— Когда-то, — сказал наконец Недочерепаха с глубоким вздохом, — я был настоящей черепахой.

С этими словами он погрузился в глубокое молчание, прерываемое только его глубокими рыданиями да странными звуками вроде «Хрхйх!», издаваемыми Грифоном. Алиса была уже готова уйти, поблагодарив за интересный рассказ, но не могла в то же время отделаться от мысли, что ей стоило бы задержаться. И она продолжала сидеть молча.

— Когда мы были маленькими, — продолжил наконец Недочерепаха уже спокойней, но всхлипывая время от времени, — мы пошли в морскую школу. Учителем у нас был милый такой старикашка, мы звали его Черепушкой…

— А почему не Черепашкой? — спросила Алиса.

— Потому что у него был огромный лысый ЧЕРЕП, — ответил Недочерепаха. — Боже, какая же ты зануда.

— Постыдилась бы задавать такие простые вопросы! — добавил Грифон и оба замолчали, глядя на бедную Алису, которая чувствовала, что готова провалиться сквозь землю. Наконец Грифон сказал Недочерепахе, — Давай, старик, не тратить же на эту ерунду целый день, — и тот продолжил:

— Да, мы посещали морскую школу, хоть ты и не веришь этому.

— Ничего подобного я не говорила, — перебила его Алиса.

— Ты — говорила! — сказал Недочерепаха.

— Попридержи язык! — добавил Грифон, прежде чем Алиса успела что-то ответить.

— Мы имели лучшее образование, школу мы посещали ежедневно…

— Я тоже ходила в дневную школу, — сказала Алиса, — и очень горжусь этим.

— С дополнительными занятиями? — несколько обеспокоенно спросил Недочерепаха.

— Да, — сказала Алиса, — мы обучались французскому и музыке.

— И стирке? — сказал Недочерепаха.

— Разумеется, нет! — возмутилась Алиса.

— Ах, ну тогда у вас была не очень хорошая школа, — сказал Недочерепаха с явным облегчением. — У нас в конце счёта всегда стояло — «французский, музыка и стирка — дополнительно».

— Зачем же вам нужна была стирка, — сказала Алиса, — если вы жили на дне морском?

— Не знаю, — сказал Недочерепаха, — я мог позволить себе только обязательные предметы.

— Какие? — поинтересовалась Алиса.

— Как базовые, разумеется, выдрючивание и выкаблучивание, — ответил Недочерепаха. — А также различные арифметические действия: умножение, разложение, низложение и искажение.

— Не пойму, причём тут искажение, — осмелилась заметить Алиса.

Грифон удивлённо поднял обе лапы. — Как, ты никогда не слышала об этом арифметическом действии, как я понимаю? — воскликнул он возмущенно.

— Никогда, — смутилась Алиса.

— Хорошенькое дельце, — сказал Грифон, — какую же математику вам тогда преподавали? Или ты НИКУДЫШНАЯ ученица.

— У Алисы пропала всякая охота задавать вопросы на эту тему, она повернулась к Недочерепахе и поинтересовалась вежливо: — А какие дисциплины вы ещё проходили?

— Ну, там были всякие Истории — и древнейшие, и новейшие, — стал перечислять Недочерепаха, загибая пальцы на ластах, — ещё Морская топография — учителем Топографии был старый угорь, приходивший раз в неделю, он же преподавал нам Вытягивание, Выкручивание и Обморочную спираль.

— А на что ЭТО похоже? — спросила Алиса.

— Ну, я показать тебе этого не могу, — сказал Недочерепаха, — я слишком жёсток для таких упражнений. А Грифон никогда этому не учился.

— У меня на это не было времени, — сказал Грифон, — Я обучался Классике у Старого Краба.

— Я никогда не был у него, — со вздохом сказал Недочерепаха, — он, говорят, учил плакать и смеяться.

— Да, уж учил так учил, — сказал Грифон, вздыхая в свой черёд. И оба существа зарылись мордами в лапы.

— А сколько часов в день вы занимались? — спросила Алиса, чтобы сменить тему.

— Десять часов в первый день, сказал Недочерепаха, — девять во второй и так далее.

— Какое интересное расписание, — воскликнула Алиса.

— Потому-то их и называют уроками, — заметил Грифон, — именно потому, что их количество сокращается каждый день.

Это была новость для Алисы, и ей пришлось подумать хорошенько, прежде чем задать вопрос: — Значит, одиннадцатый день был выходным?

— Естественно, — ответил Недочерепаха.

— А что тогда было на двенадцатый? — нетерпеливо спросила Алиса.

— Хватит об уроках, — решительно оборвал её Грифон. Расскажи-ка лучше ей о наших играх.

Далее