Льюис Кэрролл. Алиса в стране чудес. Перевод: Олег Хаславский. Глава 7

Начало

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

СУМАСШЕДШЕЕ ЧАЕПИТИЕ

В тени большого дерева перед домом стоял стол, за которым пили чай Мартовский Заяц и Шляпник; между ними сидела Соня, она спала, и двое приятелей использовали её как подушку, облокотившись на неё и беседуя через её голову.

— Очень неудобно для Сони, — подумала Алиса. — Но поскольку она спит, то ей, видимо, безразлично.

Стол был большой, но все они сосредоточились на одном из его углов. — Нет места! Места нет! — закричали они при виде Алисы. — Здесь МНОГО мест! — сказала негодующе Алиса и уселась в большое кресло с одного конца стола.

— Можешь налить себе вина, — сказал Мартовский Заяц приветливо.

Алиса оглядела весь стол, но ничего не обнаружила на нем кроме чая. — Я не вижу никакого вина, — заметила она.

— А его и нет вовсе — сказал Мартовский Заяц.

— Тогда с вашей стороны не очень-то вежливо было предлагать мне его, — сказала Алиса сердито.

— А с твоей стороны было не очень вежливо усаживаться за НАШ стол без приглашения! — сказал Мартовский Заяц.

— Я не знала, что это ВАШ стол, — сказала Алиса, — он рассчитан намного больше, чем на троих!

— Неплохо бы тебе подрезать волосы, — сказал Шляпник. Он с большим любопытством разглядывал Алису, и это было его первое высказывание.

— Вам не следовало бы делать персональных замечаний, — сказала Алиса с некоторой строгостью, — это до крайности невежливо.

Шляпник вытаращил глаза, услышав это, но СКАЗАЛ только: — А что общего у вороны и письменного стола?

— Ну вот, теперь хоть позабавимся! — подумала Алиса. — Я рада, что они перешли к загадкам. — Думаю, что я отвечу, — сказала она вслух.

— Думаешь, ты в состоянии найти ответ? — сказал Мартовский Заяц.

— Безусловно, — ответила Алиса.

— В таком случае говори, что ты имеешь в виду, — продолжал Мартовский заяц.

— Скажу, — ответила торопливо Алиса. — В конечном счёте, я имею в виду то, что говорю, а это одно и то же, знаете ли.

— Ни в малейшей мере! — воскликнул Шляпник. — Ты бы ещё сказала, что «Я вижу то, что ем» это то же самое, что «Я ем, то, что вижу»!

— Ты бы ещё сказала, — добавил Мартовский заяц, — что «Я люблю то, что я получаю» одно и то же, что «Я получаю то, что люблю»!

— Ты бы ещё сказала, — добавила Соня, которая, казалось, и говорит во сне, — что «Я дышу, когда я сплю» это все равно, что «Я сплю, когда дышу»!

— Уж для тебя это точно одно и то же, — сказал Шляпник, на чем разговор и оборвался. Компания посидела в молчании пару минут, в течение которых Алиса пыталась восстановить в памяти все, что знала о воронах и письменных столах, и оказалось, что не так уж и много.

Шляпник первый нарушил молчание. — Какое число сегодня? — спросил он, обернувшись к Алисе: он достал из кармана часы, озабоченно посмотрел на них, потом потряс и приложил их к уху.

Алиса поразмыслила и сказала: — Четвертое. .

— Врут на два дня! — закричал Шляпник. — Говорил же я тебе, что сливочное масло не годится для смазки! — и сердито посмотрел на Мартовского Зайца.

— Это было ЛУЧШЕЕ масло, — кротко ответил Мартовский заяц.

— Значит, в нем были хлебные крошки, — ворчал Шляпник. — Не следовало смазывать их хлебным ножом.

Мартовский заяц взял часы и уныло посмотрел на них, потом опустил их в чашку с чаем и осмотрел снова, но не мог придумать ничего разумней, чем повторить сказанное в самом начале: — Это было ЛУЧШЕЕ масло, сам знаешь.

Алиса посмотрела через его плечо с любопытством. — Какие забавные часы, — заметила она, они показывают, какое число, но не показывают, который час!

— Ну и что? — проворчал Шляпник. — А твои часы показывают, который год?

— Разумеется, нет, — ответила Алиса с готовностью, — но это потому, что год — очень большой промежуток времени.

— В МОЕМ случае то же самое — сказал Шляпник.

Алиса была ужасно озадачена. С одной стороны, замечание Шляпника было совершенно бессмысленным, с другой — это был несомненно английский язык. — Я вас не вполне понимаю — сказала она вежливо, как могла.

— Соня опять дрыхнет, — сказал Шляпник и плеснул горячего чая ей на нос.

Соня дернула обеспокоенно головой и сказала, не открывая глаз: — Разумеется, разумеется, полностью присоединяюсь к вашему мнению.

— Ты уже разгадала загадку? — спросил Шляпник, снова обращаясь к Алисе.

— Нет, сдаюсь, — ответила Алиса, — а какой ответ?

— Понятия не имею, — сказал Шляпник.

— Я тоже, — сказал Мартовский Заяц.

Алиса тяжело вздохнула.

— Я думаю, вы могли бы лучше использовать время, — сказала она, — оно может быть употреблено на что-нибудь более разумное, чем загадывание загадок, которые не имеют ответа.

— Если бы ты знала Время так же хорошо, как я, — сказал Шляпник, — ты никогда не назвала бы его ОНО. ОНО — это ОН.

— Не знаю, что вы имеете в виду — сказала Алиса.

— Откуда тебе знать? — сказал Шляпник, высокомерно подняв голову. — Осмелюсь предположить, что ты никогда даже не разговаривала со временем!

— Разумеется, нет, — сказала Алиса. — Я только слушала, как часы отбивают время.

— То-то же! А напрасно, оно не терпит никакого битья, — сказал Шляпник. — Если к нему хорошо относиться, оно сделает с часами всё, что ты пожелаешь. Представь себе — девять утра и пора отправляться на уроки. Только шепни ему, намекни только — раз, стрелки завертелись — и уже половина второго! Вот и обедать почти пора!

— Хорошо бы так, — пробормотал под нос Мартовский Заяц.

— Это было бы замечательно, конечно, — сказала Алиса задумчиво, — но вот ведь что — я бы не успела проголодаться к этому времени, знаете ли.

— Поначалу конечно, — сказал Шляпник, — но ты можешь удерживать половину второго так долго, как тебе вздумается.

— И у вас получается? — спросила Алиса.

Шляпник удрученно покачал головой.

— Увы, — ответил он. — Мы поссорились в прошлом марте, как раз перед тем, как у ЭТОГО крыша поехала, знаешь ли, — (и он указал чайной ложкой на Мартовского зайца) — это было на большом концерте у Дамы Червей, где я должен был петь:

Птичка, птичка, нетопырь,

Крылья шире растопырь!

— Ты, конечно, знаешь эту песенку?

— Кажется, слышала что-то в этом роде, — сказала Алиса.

— Тогда ты знаешь продолжение, — сказал Шляпник.

Ты и птичка, ты и мышь,

Ты летаешь выше крыш.

Птичка, птичка…

Тут Соня встрепенулась и принялась подпевать сквозь сон: — Птичка, птичка, птичка, птичка…, — до тех пор, пока её не ущипнули, чтобы она замолчала.

— Да, и как только я закончил первый куплет и затянул было второй, — сказал Шляпник, — Королева как подскочит, да как заорёт: — Он просто тянет время! Отрубить ему голову! —

— Какое ужасное дикарство! — воскликнула Алиса.

— И с тех пор, — продолжал Шляпник жалобно, — бесполезно ЕГО и просить о чем бы то ни было. Теперь тут всегда шесть часов пополудни.

Алису озарило. — Значит, поэтому здесь столько чайной посуды? — спросила она.

— Именно поэтому, — сказал Шляпник со вздохом, — всегда время чаепития, и никогда — мытья посуды.

— Следовательно, вы все время перемещаетесь по кругу, я полагаю, — сказала Алиса.

— Именно так, — ответил Шляпник, — ко всему привыкаешь.

— Но что будет, когда вы вернетесь к исходной точке? — с опасением спросила Алиса.

— Полагаю, что самое время сменить тему, — зевнул Мартовский Заяц. — От этой меня уже клонит в сон. Итак, юная леди расскажет нам историю.

— Боюсь, я не знаю ни одной, — сказала Алиса почти с испугом.

— Тогда Соня расскажет! — закричали оба. — Валяй, Сонька! — И принялись тискать её с двух сторон.

Соня медленно открыла глаза. — Я не сплю, — сказала она хриплым, слабым голосом, — я слышала каждое ваше слово.

— Пожалуйста, расскажите! — попросила Алиса.

— Да поживее, — добавил Шляпник, — пока опять не задрыхла.

— Жили-были три сестрички, — торопливо начала Соня, — и звали их Элси, Лэси и Тилли. И жили они на дне колодца…

— На чем жили? — спросила Алиса, которая испытывала живой интерес к вопросам еды и питья.

— На патоке, в основном, — сказала Соня, задумавшись на минуту-другую.

— Этого быть не может, знаете ли, — вежливо заметила Алиса, — в таком случае они заболели бы.

— А так и случилось, заболели, — сказала Соня, — ОЧЕНЬ заболели.

Алиса попыталась представить себе, на что может быть похож такой необычный образ жизни, но ничего в голову не приходило, и она спросила: — Но почему они жили на дне колодца?

— Выпей ещё чаю — от души предложил Алисе Мартовский Заяц.

— Я уже столько его выпила, — ответила Алиса обиженным голосом, — что больше в меня просто не влезет.

— Если влезло МЕНЬШЕ, — сказал Шляпник, — то БОЛЬШЕ тем более влезет. Пей.

— А вот вашего мнения никто не спрашивал, — сказала Алиса.

— Кто-то что-то говорил насчет персональных замечаний? — спросил Шляпник с видом победителя.

Алиса не нашлась, что ответить, и чтобы как-то прикрыть неловкость, взяла чаю с бутербродом, повернулась к Соне и повторила свой вопрос: — Почему они жили на дне колодца?

Соня подумала несколько минут над вопросом и сказала: — Это был колодец с патокой.

— Не бывает такого! — рассердилась Алиса, но Шляпник и Мартовский Заяц зашикали на нее, а Соня, надувшись, заметила: — Если не можешь вести себя прилично, заканчивай историю сама.

— О нет, продолжайте, — воскликнула Алиса пристыженно, — я просто хотела сказать, что ОДИН такой мог быть вполне.

— Один, разумеется! – сказала Соня с возмущением. Но продолжила. — Так вот эти три сестрички, они учились рисованию, скажу я вам, и черпали это самое свое, ну что там эти художники черпают…

— Что черпали? — вмешалась Алиса, забыв напрочь о своем обещании.

— Патоку, — ответила без размышления Соня.

— Мне нужна чистая чашка, — перебил её Шляпник, — давайте-ка все пересядем.

При этих словах все стали пересаживаться, и Соня вместе со всеми: Мартовский Заяц занял сонино место, Алиса неохотно заняла место Мартовского Зайца. Один Шляпник выиграл от перемены. Алисе же не повезло больше других, поскольку Мартовский Заяц перед этим опрокинул в свою тарелку молочник.

Алиса опасалась снова обидеть Соню и поэтому начала очень осторожно: — Всё-таки я не понимаю — откуда они черпали патоку?

— Ты можешь черпать воду из водяного колодца, — сказал Шляпник, — поэтому, осмелюсь думать, патоку ты можешь черпать только из паточного колодца, не так ли, дура ты этакая?

— Но они-то были ВНУТРИ колодца — сказала Алиса Соне, предпочитая оставить без внимания последнюю реплику Шляпника.

— Разумеется, они были, — сказала Соня, — внутри.

Этот ответ настолько обескуражил бедную Алису, что некоторое время она слушала Соню, не прерывая её.

— Они учились рисовать, — продолжала Соня, она зевала и терла глаза, все больше погружаясь в дремоту, — и рисовали всякие там вещи, всё, что начинается с буквы М…

— Почему с М? — спросила Алиса.

— А почему нет, — сказал Мартовский Заяц.
Алиса умолкла.

Тут Соня закрыла глаза, всё окончательней погружаясь в сон, но щипок Шляпника привел её снова в чувство, она издала короткий вопль и продолжила повествование: — …которые начинаются на М, а именно мышеловки, и моллюсков, и — множество: вот вы говорите «множество вещей», а когда-нибудь видели такую вещь, как нарисованное множество?

— Ну, если вы меня спрашиваете, — крайне смущенно сказала Алиса, — то я не задумывалась…

— Тогда могла бы и промолчать, — сказал Шляпник.

Это было уже слишком, такого Алиса не стала терпеть, она поднялась и в возмущении пошла прочь, Соня тут же задрыхла, и на уход Алисы никто не обратил ни малейшего внимания, раза два она оглянулась в надежде, что её хотя бы окликнут, но — напрасно, напоследок она увидела, что Шляпник с Мартовским Зайцем пытались запихать Соню в заварной чайник.

— Никогда и ни за что ноги моей здесь больше не будет, — сказала себе Алиса, идя по лесу, — это самое дурацкое чаепитие, какое только было в моей жизни!

Говоря это, она неожиданно заметила в стволе одного из деревьев дверь, ведущую внутрь дерева. — Очень любопытно! — сказала она, — Впрочем, сегодня все любопытно. Думаю, я могла бы войти туда немедленно. — И она вошла.

Она опять очутилась в длинном зале рядом со стеклянным столиком. — Ну уж на этот раз, — сказала она себе, — я сделаю все как следует.

— Для начала она взяла ключ и отперла дверь в сад. Затем принялась за куски гриба (остатки их сохранились у неё в карманах), и, чередуя их, добилась необходимого роста, и — НАКОНЕЦ — она оказалась в прекрасном саду с яркими клумбами и прохладными фонтанами.