Льюис Кэрролл. Алиса в стране чудес. Перевод: Олег Хаславский

Олег Хаславский. Таганрог, 2012 г.
Олег Хаславский. Таганрог, 2012 г. Фото: Сергей Ильич

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ВНИЗ ПО КРОЛИЧЬЕЙ НОРЕ

Алиса, действительно, начала уставать от сидения на скамейке рядом с сестрой и полного ничегонеделания — раз-другой она заглянула в книгу, которую читала ее сестра, но там не было ни картинок, ни разговоров.

“Ну и какая польза, — подумала Алиса, — от книги, в которой нет картинок или разговоров?”.

Тогда она стала рассуждать про себя (настолько отчетливо, насколько это было возможно, ибо из-за жаркого дня ее чувства становились сонными и глупыми), стоит ли удовольствие от плетения венка из маргариток самого беспокойства от необходимости вставать и собирать маргаритки, как вдруг прямо мимо нее пробежал белый Кролик с розовыми глазами.

В этом не было ничего ДЕЙСТВИТЕЛЬНО замечательного; Алиса не нашла ничего ДЕЙСТВИТЕЛЬНО из ряда вон выходящего и в том, что услышала, как Кролик бубнил себе под нос: “О, Небо! O, Небо! Я точно опоздаю!” (впрочем, позже ей пришло в голову, что тут было что-то не так, хотя сразу все это и показалось ей вполне естественным).

Однако, когда Кролик ВЫТАЩИЛ ИЗ ЖИЛЕТНОГО КАРМАНА ЧАСЫ, и посмотрел на них, и затем засунул их обратно — Алиса вскочила на ноги, ибо в ее уме молнией промелькнула мысль о том, что она никогда еще не встречала кролика при жилетном кармане, в котором к тому же еще лежали бы часы, сгорая от любопытства, она стремглав бросилась за кроликом по краю поля и на свою удачу вовремя заметила, как тот шмыгнул в большую нору под изгородью.

В следующий момент Алиса последовала за ним в нору, не успев даже сообразить, каким чудом она выберется обратно.

Кроличья нора вначале шла прямо вроде туннеля с подобием дороги в нем, но затем резко обрывалась, да так резко, что Алиса и подумать не успела об остановке, как почувствовала, что летит в глубочайший колодец.

Колодец ли был очень глубоким или полет очень медленным, но, падая, она успела и оглядеться по сторонам, и поразмыслить о том, что же будет дальше. Первым делом она попыталась посмотреть вниз и выяснить, куда собственно она падает, но там было слишком темно и ничего не видно.

Тогда она оглядела стены колодца и отметила, что они были оборудованы полками для посуды и книжными полками, в разных местах она увидела развешенные на гвоздиках карты и картинки. Пролетая мимо одной из полок, она схватила с нее банку, на которой была наклейка АПЕЛЬСИНОВЫЙ ДЖЕМ, но, к большому ее разочарованию, банка оказалась пустой: она не рискнула бросить банку вниз, чтобы не убить кого-нибудь, и изловчилась поставить ее на очередную полку, мимо которой как раз пролетала.

“Ну, — подумала Алиса, — после такого полета свалиться с любой лестницы для меня пара пустяков. Какой храброй я должна казаться всем домашним! Да я бы и слова не сказала, свались я даже с крыши! (Что было очень похоже на правду).

Вниз, вниз, вниз. Должно же когда-нибудь кончиться это падение!

“Любопытно, на сколько миль я провалилась за это время?” — заметила она вслух.

“Я должна находиться где-то у центра Земли. Стоп — это должно быть на глубине четырех тысяч миль, я полагаю”. Алиса, как вы видите, набралась кое-каких сведений во время классных занятий, и хотя это был не лучший случай продемонстрировать их, поскольку никто ее не слышал, это все же была хорошая возможность высказаться, — Да, речь идет именно о таком расстоянии, однако хотелось бы знать, по какой Долготе или Широте?” (Алиса понятия не имела ни о Долготе, ни о Широте, но ей было приятно произносить такие солидные слова).

Алиса снова принялась рассуждать. “Вот было бы интересно, если бы мне пришлось пролететь Землю насквозь! Забавно было бы оказаться среди людей, которые ходят вверх ногами. Антипатов, я думаю, (Она была скорее довольна тем, что ее никто не слышит, потому что слово прозвучало как-то сомнительно).

Однако, знаете ли, мне следовало бы спросить у них, как называется их страна. Простите, Мэм, это Новая Зеландия или Австралия? — (произнося это, она постаралась изобразить реверанс — попробуй-ка сделать реверанс, когда ты летишь в воздухе. Как вы думаете, у вас получилось бы?).

Но и какой же невежественной девчонкой я буду выглядеть, задавая подобный вопрос? Нет, никаких вопросов! — может, удастся прочесть это где-нибудь?”.

Вниз, вниз, вниз. За отсутствием другого занятия Алиса продолжила болтовню.

“Дина вечером будет очень по мне скучать, несомненно” — (Диной звали ее кошку).

“Надеюсь, они не забудут налить ей вовремя молока в чашку. Ах, милая Дина! Если бы ты была здесь со мной! Боюсь, ты не очень уютно чувствовала бы себя в воздухе, но ты могла бы ловить летучих мышей, а они очень похожи на обычных, не так ли? Но едят ли кошки летучих мышей, вот незадача!».

И тут Алиса почувствовала, что засыпает, продолжая в полузабытьи бормотать про себя: “Едят ли кошки летучих мышей? Едят ли кошки летучих мышей?” — а иной раз — “Едят ли мышки летучих кошей?”.

Но поскольку она не знала ответа ни на тот, ни на другой вопрос, то и безразлично было, который из них задавать. Тут она почувствовала, что окончательно засыпает, и начала видеть сон, в котором она шла рядом с Диной, настойчиво допытываясь у нее: “Ну же, Дина, скажи правду, — ты ела когда-нибудь летучих мышей?”, как вдруг — трах! бабах! — и она грохнулась на кучу сухих веток и листьев, и падению пришел конец.

Она почти догнала его на повороте, но тут Кролик исчез из виду, и Алиса обнаружила, что находится в длинном приземистом зале, освещенном рядом висящих под потолком ламп.

По всему периметру стен располагались двери, но они оказались заперты; проверив их все, Алиса почти не почувствовала боли и моментально вскочила на ноги, огляделась, над головой было совсем темно, впереди был какой-то длинный проход, и в нем еще виднелся мчащийся во весь опор Белый Кролик.

Нельзя было терять времени, Алиса побежала за ним что было сил, и услышала, как тот бормотал, сворачивая за угол: “О, мои ушки и усики! Как же я опаздываю!”.

Она почти догнала его на повороте, но тут Кролик исчез из виду, и Алиса обнаружила, что находится в длинном приземистом зале, освещенном рядом висяших под потолком ламп.

По всему периметру стен располагались двери, но они оказались заперты; проверив их все одну за другой, Алиса с тяжелой душой поплелась на середину зала, раздумывая о том, как же ей выбраться отсюда.

Неожиданно она очутилась перед небольшим трехногим столиком, сделанным целиком из толстого стекла. На нем не было ничего кроме маленького золотого ключика, и первой мыслью Алисы было — а не подходит ли этот ключ к какой-либо из дверей зала, но — увы! — либо замки были несоразмерно велики, то ли ключ мал — в любом случае нечего было и думать о том, чтобы воспользоваться им.

Однако, обойдя помещение еще раз, она обнаружила небольшую занавеску, на которую не обратила внимания прежде, а за ней — дверцу не более пятнадцати дюймов высотой; она вставила ключ в скважину и — к ее великому удовольствию — он оказался точно впору!

Алиса открыла дверь и обнаружила прямо за ней узкий проход — не шире крысиной норы: она встала на колени, и ее взгляду открылся сад такой красоты, какую только можно себе представить. Как же ей захотелось выбраться из этого темного зала и оказаться среди клумб с яркими цветами и этих прохладных фонтанов, но она только и могла что просунуть голову в дверцу.

“Даже если я и просуну туда голову, — подумала Алиса, — то уж никак не плечи. О если бы я могла складываться как подзорная труба! Я думаю, смогла бы, знать бы только, с чего начать”. Как вы понимаете, с Алисой уже произошло столько необычностей, что она начала верить в возможность любых невероятностей.

Совершенно очевидно было, что воспользоваться маленькой дверью не удастся, так что Алиса вернулась к столу в надежде обнаружить на нем другой ключ, или руководство, или хотя бы инструкцию по складыванию человека на манер подзорной трубы, но тут она обнаружила на столе бутылочку (“которой здесь не было прежде” — подумала Алиса), на бутылочке была наклейка, на которой большими красивыми буквами значилось “ВЫПЕЙ МЕНЯ”.

Проще всего было предложить “ВЫПЕЙ МЕНЯ”, но благоразумная маленькая Алиса не поторопилась сделать ЭТО.

“Нет уж, — сказала она себе — сначала мы посмотрим, нет ли здесь надписи “ЯД”», ибо она была достаточно начитана относительно разных премилых историй о торопливых детях, которые то сгорели живьем, то были сожраны всякими жуткими зверями, то еще чего-нибудь похлеще, и все это потому, что они НЕ ПОСЛЕДОВАЛИ простым правилам, которые внушали им друзья — например, если долго держать в руке раскаленную кочергу, то можно получить ожог, или если глубоко порезать палец, то вызовешь кровотечение, и она никогда не забывала о том, что если много выпить из бутылки с наклейкой “Яд”, то рано или поздно с тобой случится какая-нибудь неприятность.

Однако, на бутылке отсутствовала надпись “Яд”, так что Алиса решилась попробовать содержимое, и нашла его очень приятным, так как на вкус оно представляло собой нечто вроде смеси пирога с вишнями, заварного крема, ананаса, жаркого из индейки, ирисок и горячих гренок, — ОЧЕНЬ быстро с напитком было покончено.

************

«Что за странное чувство, — сказала Алиса, — Судя по всему, я складываюсь, как подзорная труба!» Да так оно, пожалуй, и было: сейчас она стала ростом не более десяти дюймов и она просияла при мысли, что сейчас она именно того размера, который необходим, чтобы пройти через маленькую дверь в этот прекрасный сад. Но сначала она выждала минут пять, чтобы посмотреть, не станет ли она уменьшаться дальше — это ее немного беспокоило. «Ведь, в конечном счете, понимаете ли, — сказала она про себя, — так недолго и растаять совершенно, как свечка. Интересно, на что бы я стала похожа после этого?» И она попробовала представить себе, на что становится похож огонь свечи после того, как свеча погаснет, так как не могла припомнить, чтобы прежде ей приходилось видеть нечто подобное.

Убедившись по истечении времени в том, что ничего больше не происходит, она решила немедленно отправиться в сад, но — увы бедной Алисе! — подойдя к дверце, она обнаружила ее запертой тем самым золотым ключиком, а когда она вернулась к столу, то стало очевидным, что до ключика ей не добраться: она могла без труда разглядеть его сквозь толстое стекло, но и только; она попыталась было взобраться по ножке стола, но та оказалась слишком скользкой; уставши от всех этих усилий, бедняжка уселась внизу и расплакалась.

«Ну вот, не хватало нам только слез, — сказала она себе сердито, — советую тебе прекратить это сию же минуту!».

Она, как правило, давала себе хорошие советы (хотя и очень редко следовала им), иногда она устраивала себе такие выволочки, что доводила себя до слез, а однажды как-то надавала сама себе по щекам за то, что пыталась сама себя надуть, играя сама с собой в крокет, вообще это занятное дитя очень любило вести себя так, как если бы оно было двумя людьми одновременно.

«Однако нет никакого смысла сейчас, — подумала бедняжка Алиса, — вести себя так, как если бы меня было две. Хорошо еще если этих двух хватит на то, чтобы составить ОДНУ приличную особу».

Неожиданно она заметила под столом маленькую стеклянную коробочку: она открыла ее и обнаружила внутри крохотное пирожное, на котором еще более крохотными ягодками была красиво выложена надпись «СЪЕШЬ МЕНЯ». «Хорошо, съем его, — подумала Алиса, — если я увеличусь в росте, то смогу взять ключ, если еще уменьшусь, то смогу проползти под дверцей, так или иначе я окажусь в саду — а там уж будь что будет».

Она съела кусочек, и испытала беспокойство в душе — ну что? ну как? — она положила руку на макушку, пытаясь почувствовать, в каком направлении изменяется ее рост, и была очень удивлена, когда обнаружила, что рост остался тем же: можно с уверенностью сказать, что, как правило, так и бывает с тем, кто съел пирожное, но Алиса настолько вошла во вкус всякого рода необычностей, что возвращение к обычному порядку вещей уже рассматривала как скучнейшее и глупейшее в жизни дело.

Так или иначе, но дело надо доводить до конца, и очень скоро пирожному пришел конец.

Далее